Участники
Все
Как вам спектакль?
Отзывы
Спектакль «Медведь» в Центре драматургии и режиссуры, несмотря на малую форму, оставляет прекрасное и долгое послевкусие.
В пьесе «Медведь» Антона Павловича Чехова, которую он сам назвал «шуткой», юмор заключается не только в смешных ситуациях и положениях, в которые попадают персонажи, но и в создании особого художественного мира, где царит абсурд. Сюжет построен так, что «нестарый помещик» Григорий Степанович Смирнов приезжает к помещице Елене Ивановне Поповой, «вдовушке с ямочками на щеках», чтобы потребовать долг с её покойного мужа, а уезжает счастливым «женихом», обретя в лице героини столь же счастливую «невесту». Такая вот незатейливая иллюстрация известной поговорки: «От ненависти до любви — один шаг».
Что же может удивить в столь хрестоматийном сюжете?
А режиссёр Виктор Панков, кажется, вовсе не ставил целью удивить, а просто показал зрителям Чехова — такого, каким я его и представляю: простого, непринуждённого, ироничного, без нравоучений, без постмодернизма и спецэффектов. Очень точное попадание в стиль Чехова и его персонажей.
Елена Яковлева, конечно, великолепна в главной роли (это настолько прекрасно, что даже не обсуждается), а Андрей Заводюк очаровательно и трогательно играет «Медведя». Из диалогов видно, что герои говорят на разных языках — в прямом и переносном смысле. Поэтому так органично смотрятся оперные вставки в исполнении Надежды Мейер и Петра Маркина: их сопрано и бас вторят чеховским персонажам на итальянском, немецком и французском, превращая водевиль в комическую мини-оперу.
Как известно, в театре нет второстепенных ролей — не менее интересно наблюдать за музыкантами, которые одновременно играют на инструментах и служанок, соблюдающих траур вместе с госпожой.
На мой взгляд, «Медведь» — отличный пример того, как из короткого рассказа, ограниченного сценического пространства и большого таланта (включая самого Чехова) можно создать то, за что мы любим театр. Праздник.
А потом проходит неделя — и вдруг доходит смысл этого забавного водевиля. «Медведь» — не просто анекдот о бурном объяснении, а тонкий психологический эксперимент. Чехов (и вместе с ним Панков) показывает, что люди часто прячут истинные желания за масками, агрессия — не всегда злость, иногда это страх близости, а самые сильные чувства приходят неожиданно и вопреки логике.
У Владимира Панкова не получилось..глупого водевиля, как отзывался о пьесе сам автор Антон Павлович. Получилась невероятно увлекательная музыкальная история, где в каждый момент происходило что-то совершенно неожиданное. Это не классика в текущем театральном понимании, но я надеюсь это станет классикой в масштабах истории театра. Экспериментально, свежо, динамично. Это спектакль, который я бы рекомендовала не всем, но сама пребывала в совершенном восторге.
Итак, 1,5 часа действия, которое пересказать можно в 3-х предложениях. К вдове приезжает кредитор ее покойного мужа, чтобы вернуть долг. И как из глубокой личной неприязни расцветает любовь и страсть между уже немолодыми людьми на опыте. А вот то, как это прижито, я даже не знаю, какими словами и сколько их потребуется, чтобы описать.
Какой роскошный Григорий Смирнов (Андрей Заводюк), мощный, мужественный, и такой тонкодешевноорганизованный. Достойная пара Елене Поповой (Елене Яковлевой). Тот случай когда финал известен с самого начала, а наблюдать за изменениями отношений героев настоящее удовольствие. Там и внутренние терзания, и вполне себе нешуточные демонстрируемые страсти. Прекраснейший Григорий Спиридонов в роли Луки, но в костюме горничной. Фактурный, с такой иронией, и прям смешно.
Но это не все… на сцене небольшой музыкальный Бэнд с живыми инструментами (не все, но некоторые не просто приглашенные музыканты, но и актрисы труппы), которые не просто подыгрывают героям, музыка и звуки играют ключевую роль, а актеры обживают тот мир, который создают музыканты. А еще там настоящее оперные певцы. Надежда Мейер и и Петр Маркин. И водевиль вышел на новый уровень. Они и резонеры, и дублеры главных героев. В общем, что такое SounDrama однозначно рекомендую испытать на себе лично, уверена, что у всех этот опыт получается разным. Некоторые зрители пребывали в шоках, а я же прям искупалась в этом. И вышла через полтора часа точно посвежевшей, возможно даже слегка помолодевшей.
Максим Обрезков создал идеальный нуар, в котором так хорошо видно свет.
Это лёгкая, водевильная история, в которой герои проходят путь от открытого столкновения до безудержной любви.
И у меня с этим спектаклем был похожий путь. В первые минуты я подумала, что это совсем «не моё»!!! Хотя и очевидно, что вещь — высокохудожественная, многослойная, сложная. Народные, заслуженные артисты, профессиональные вокалисты. Платье Елены Алексеевны точно, как с выставки «Драгоценности царского двора» в Историческом музее. Благородный свет фонарей на фоне глубокого черного выстраивается в красивый визуальный ряд. Роскошная арфа.
Но оперные партии на иностранном языке… С оперой у меня любви с первого взгляда не сложилось, и я до сих пор её немного побаиваюсь. И сюжет не спешил развиваться…
А потом как рааааз и сердце застучало!! И стало очень нравиться! И я влюбилась в эту постановку! Страстно и бесповоротно! Оперное пение и драматический театр смешались в неожиданную, необычайно вкусную смесь.
Сквозь траурные декорации всё более явно стал сочиться тонкий чеховский юмор.
А сколько психологии! Психологии любви, природы женской души, её тонкости, хитрости, кокетства.
Вот это женское — я смелая, решительная, дерзкая, готова стреляться, но вы мне помогите, научите, как пистолет держать. И мужчина чувствует и страстную, темпераментную натуру и хрупкое женское. Или кокетливое поддразнивание, игра в «уходи, но останься».
«Да, да, уходите!… Куда же вы? Постойте… Ступайте, впрочем…»
Если женщина захочет, то любой мужчина будет её. Во всяком случае у такой шикарной женщины, как Елена Ивановна Попова в исполнении Елены Алексеевны Яковлевой!
Между героями кипят нешуточные страсти. Крики, словесные перепалки, летящие и ломающиеся стулья и даже настоящая дуэль! Любовная борьба находит воплощение и в музыкальной схватке у альтер-эго героев — внушительный баритон Пётра Маркина и пронзительное сопрано хрупкой Nadya Meyer .
Музыка здесь неразрывно переплетена с речью. Всё музыкальное звучание живое — пение, игра на музыкальных инструментах. Аудиальный канал восприятия подключается в полную силу. Ведь здесь не просто отдельные музыкальные вставки, а непрерывное музыкальное повествование. Звуки, наравне со словом, параллельно со словом передают действия, мысли, эмоции героев!
Как я позже прочитала, этот спектакль поставлен в новом направлении, придуманном режиссером Владимиром Панковым — SounDrama. Она соединяет все придуманные до этого жанры — оперу, драматический театр, балет, психологическую драму. Теперь я первая в очереди на постановки в ЦДР, особенно Владимира Панкова!
Необычное воплощение «Медведя» Чехова на сцене ЦДР.
От любви до ненависти один шаг, а как доказал А. П. Чехов, в обратную сторону дорога еще короче.
Любовь разгорается на сцене ЦДР на Соколе буквально на глазах, точнее не просто разгорается, а вспыхивает словно спичка. Любовь… Он и Она — центр тяжести и притяжения! «Нестарый помещик» Григорий Степанович Смирнов в исполнении Андрея Заводюка и Елена Ивановна Попова- «вдовушка с ямочками на щеках», блистательно сыгранная Еленой Яковлевой.
Им мастерски удалось разыграть «вечную» теме взаимоотношений мужчины и женщины!
По классическим канонам водевиля между героями должно произойти столкновение, преувеличенное до скандала и даже превращенное в кавардак. В чеховской пьесе поводом для конфликта служит приезд помещика Смирнова к вдове Елене Ивановне Поповой. Приехавшему предстоит платёж процентов в земельный банк, а покойный супруг Поповой задолжал ему тысячу двести рублей. Вдова уже семь месяцев соблюдает траур и не намерена из него выходить, принося клятву вечно любить покойного мужа.
Однако есть одно «но»: муж Елены Ивановны был далеко не ангел — изменял, устраивал сцены, тратил приданное жены. Но как это часто у нас женщин бывает, после смерти супруга или расставания все плохое забывается, а хорошие воспоминания приумножаются многократно. Так покойный Попов стал объектом культа своей жены.
Поэтому приезд кредитора она воспринимает, как посягательство на свое добровольное затворничество.
Чем же закончится эта история, вы конечно уже догадались))
Не смотря на несложный сюжет, спектакль не прост. Режиссер Владимир Панков не идет по прямой дорожке и умеет удивлять. Постановка яркая, местами непредсказуемая, с необычной структурой.
На сцене — оркестр, по совместительству его артисты — крепостные вдовы. Пожалуй, самый колоритный из слуг — Лука, высокий статный Григорий Спиридонов одетый в женское платье с рабочим фартуком. Вы думаете, что на этом фантазия режиссера закончилась? О нет! Владимир Панков вводит в спектакль ещё двух персонажей. Загадочную даму в белом и мужчину в костюме. Они дублируют слова вдовы и помещика, но не просто произносят реплики, а исполняют их в виде оперных арий на немецком и итальянском языках. Кто это? Актёры крепостного театра Поповой или альтернативные личности главных героев, думаю, каждый зритель в праве решить для себя сам. А можно ничего решать, а просто наслаждаться происходящим на наших глазах действием.
Декораций минимум. Центральный объект — длинный обеденный стол в траурном убранстве. Герои спектакля передвигают его по длинной узкой сцене. Помимо основного назначения его используют как подиум, он усиливает диалоги, служит доминантой превосходства мужчиной над женщиной или наоборот в зависимости от эпизода.
Главный цвет постановки — чёрный. Не забываем, что в доме траур. Еще один необычный прием: игра света. На стены «гостиной» в доме Поповой проецируется часть диалогов и арий.
«Медведь» — постановка недолгая, длится всего 1,5 часа без антракта. Понравится ли она каждому зрителю? Не уверена. Спектакль для ценителей «неклассической» классики, но если вы один из них, то он непременно выстрелит в самое сердце!
Гениальная постановка Владимира Панкова
В Центре драматурги и режессуры вот уже несколько лет с успехом идёт спектакль «Медведь», по одноимённой пьесе А.П.Чехова.
«Медведь» в ЦДР — это лёгкий музыкальный водевиль, дополненный оперными ариями , которые звучат сразу на трёх языках, а также небольшим оркестром, исполняющим авторские произведения в живую.
Режиссёр Владимир Панков выстроил на сцене гармоничный, но в тоже время странный и парадоксальный спектакль.
Всё начинается с лаконичных декораций, состоящие из длинного стола, покрытого чёрной скатертью, арфы, старого пианино и больших экраны. Так режиссёр подчеркивает сам сюжет пьесы.
В этом доме царит траур и скорбь, и только сияющая арфа посреди сцены олицетворяет женственность и гармонию ее хозяйки — помещицы Елены Ивановны Поповой «безудержно» оплакивающей своего умершего мужа.
Елена Яковлева гениально сыграла роль ещё молодой, красивой и умной женщины, в сердце которой ещё осталось место для настоящих чувств и страстей.
Эта роль, как будто, написана для Елены Алексеевны. Утонченная и статная, мудрая и стойкая, слабая и женственная, она покоряет зрителя своей простотой и чувственностью. Игра актрисы просто завораживает и от нее невозможно отвести взгляд.
Помещик Григорий Степанович Смирнов — благопристойный господин с роскошными устами и бородой, одетый в богатую соболиную шубу, внезапно появился в в доме помещицы. Придя в дом Елены Ивановны за забытым долгом, он влюбляется в помещицу и предлагает ей руку и сердце. Безупречный выбор режиссёра Андрея Заводюка на эту роль, который полностью раскрыл название пьесы. Медведь. В русском фольклоре Медведь всегда ассоциировался с силой, справедливостью и открытой доброй душой. Вот эти самые качества, восхитительно передал Андрей Заводюк. Сильный, тёплый, в меру ранимый и сентиментальный.
И вот на сцене начинает складываться идеальная пара из двух одиноких и таких своенравных людей.
На протяжении спектакля, на сцене появляются ещё два персонажа, воздушная нежная девушка в белом платье и импозантный мужчина во фраке, которые олицетворяют alter-ego героев. Режиссёр наградил их невероятно красивыми голосами, исполняющими оперные арии на трёх языках.
Молодые девушки-служанки помещицы окружают хозяйку, исполняя на музыкальных инструментах ее любимые песни, время от времени освещая пространство большими фонарями, придавая сюжету немного мистики и колдовства.
Лакей Лука, молодой мужчина огромного роста, внезапно появляется в траурном женском платье до пят, ведёт себя перед незваным гостем нескромно и иногда даже развязно.
В этой постановке всё настолько гармонично и легко, что полтора часа пролетают просто незаметно. За это время переживаешь абсолютно все эмоции, начиная с деликатного юмора до искренних слез.
Великолепный спектакль, о котором можно рассказывать и рассказывать, и каждый раз попадать под первое впечатление от увиденного. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, а лучше ни один.
Рекомендации для вас
Рестораны рядом
Популярно сейчас
Афиша Daily
Все
Антон Павлович Чехов довольно иронически относился к женщинам, постоянно ожидая от них подвоха. Шуточная драма «Медведь» — не исключение. Для Чехова женская особь всегда таила в себе противоречие, говоря одно, подразумевая другое, чувствуя третье.
Режиссер Владимир Панков к женщинам относится гораздо благожелательней, потому Елена Яковлева в образе милой вдовушки, как и ее поющая душа (Надежда Мейер) – очаровательны и вполне себе логичны, в отличие от вторгнувшихся в женское гнездышко мужчин с их медвежьей грацией.
Герой Александра Феклистова, жестко требующий от женщины в скорбном трауре срочного возвращения мужниного долга, ведет себя изначально непорядочно. Найдя слабое место, применяет нахрапистость, хотя до этого грубого визита везде получил отказ (от более сильных мужчин). В лохматой шубе с рычащим голосом он реально похож на медведя.
Его поющее альтер-эго (Петр Маркин) своим прекрасным басом может выразить все, что угодно – от негодования до воркования, так что мужская пара главных героев складывается весьма колоритная.
Безутешная вдова в сопровождении дворни с фонарями и музыкальными инструментами, меланхолически напевая: «Я – не божественная роза, я – не сирень, я – нежная мимоза…», нарочито театрально декламирует любовь к покойнику.
Героиня Елены Яковлевой прилежно старается не выйти из роли скорбящей, вороша остывающие (как угли в забытом камине) чувства, которых изначально не могло быть. Маясь от тоски и безделья, она упрямо хранит верность мужу-изменщику: «Я навеки погребла себя в четырех стенах и до самой могилы не сниму траура…».
Мужской портрет, прижатый к груди и усердно омываемый вдовьими слезами, является почтенной публике то Антоном Павловичем Чеховым, то Владимиром Ивановичем Немировичем-Данченко, что вообще — самое умилительное во всей этой истории. «Пусть все видят, как я люблю его!», — безутешно заламывает руки актриса в роли помещицы с хорошими актерскими задатками.
Режиссер безудержно веселит театралов, считывающих знакомые цитаты из «Трех сестер» и «Чайки». «Я знаю, как жить, только бы работать. В жаркую погоду так иногда хочется пить, как мне захотелось работать…», — смешно, как эти слова проговаривают люди, не проработавшие в жизни ни дня. «Медведь» Феклистова тоже хорош: «Двенадцать женщин бросил я, девять бросили меня, любил, страдал, любил, страдал…». — Стрелялся, проигрывал в карты состояние, всячески убивая время и скуку.
Прекрасен дуэт рассерженной вдовы и начинающего влюбляться помещика. Артисты Елена Яковлева и Александр Феклистов – известные мастера тонкой психологической игры, наблюдать за ними – отдельное удовольствие. В крошечном зрительном зале театра ЦДР на Соколе – всего несколько рядов, так что каждым нюансом можно наслаждаться во всех подробностях.
Огромное удовольствие подготовленной публике доставят оперные голоса Надежды Мейер и Петра Маркина (который, к тому же, вылитый Антон Павлович). Их сопрано и бас вторят Чеховским персонажам на итальянском, немецком и французском языках, возводя незатейливый шуточный водевиль к уровню комической мини-оперы (продолжительность спектакля – менее полутора часов).
отзыв на спектакль «Медведь» в театре ЦДР, режиссер Владимир Панков, шутка Чехова, артисты: Елена Яковлева, Александр Феклистов, Надежда Мейер, Петр Маркин
фотографии Михаила Гутермана
В Центре Драматургии и Режиссуры прошла премьера спектакля «Медведь», созданого совмеcтно с Международным фестивалем имени А. П. Чехова.
Пьесу-шутку в одном действии «Медведь» Антон Чехов написал в 1888 году, возродив интерес театральной общественности к жанру водевиля. В двадцать первом веке режиссеры, обращающиеся к этой пьесе, делают ставку на актерское комедийное исполнение, что возможно привлекает массовую публику и способно увеличить кассу провинциального театра. Но что может найти для себя думающий зритель в подобном представлении? Безусловным достижением Владимира Панкова может стать попытка преобразования экспрессии чеховского текста в музыкальную партитуру спектакля.
Кадр с репетиции. Источник: пресс-служба Чеховского фестиваля. Автор: Олеся Хороших
Панков ставит пьесу в жанре саундрамы, который он сам разработал и развивает, возглавляя с 2016 года Центр драматургии и режиссуры в качестве художественного руководителя. В 2000 он создал группу «Панк-квартет», с 2003 студию SounDrama — сообщество музыкантов, композиторов и хореографов.
Режиссёр уходит от психологизма сцен в звуковое параллельное переживание. В итоге мы видим немецкое кабаре, русский романс, итальянские арии и французский водевиль на одной сцене. Спектакль представляет собой не только синтез музыкальных жанров, но и разнообразие использованных форм, с включениями элементов буффонады, клоунады и современной хореографии.
Кадр с репетиции. Источник: пресс-служба Чеховского фестиваля. Автор: Олеся Хороших
Многим знаком сюжет пьесы. Елена Ивановна Попова — вдова, скорбящая по мужу, покинувшему ее семь месяцев назад. В поместье приезжает сосед Григорий Степанович Смирнов в надежде вернуть себе долг покойного. Елена Ивановна не готова отдать деньги сразу, а Смирнов не может ждать, так как его имение собираются описать за долги. Между героями происходит ссора, закончившаяся вызовом на дуэль. Попова решительно принимает вызов Смирнова, чем вызывает его восхищение и любовь. Перемена от любви до ненависти происходит молниеносно быстро.
В спектакле заняты известные актеры: Елена Яковлева и Александр Феклистов. Владимир Панков также вводит их двойников — исполнителей музыкальных арий — Надежду Мейер и Петра Маркина. Интересно, что в пьесе Смирнов возникает, в свою очередь, как двойник покойного супруга Поповой, к которому у нее остались обиды. Возникает такой циклический карнавал жизни.
Кадр с репетиции. Источник: пресс-служба Чеховского фестиваля. Автор: Олеся Хороших
Главные герои представлены, как люди, имеющие жизненный опыт и явно научившиеся сдерживать свои душевные порывы, поэтому было бы странно увидеть чрезмерно яркие выражения чувств, на которых обычно держатся постановки этой пьесы. Весь эмоциональный накал отдан музыке и двум двойникам, распевающим чеховский текст на немецком, итальянском и французском языках. Елена Яковлева и Александр Феклистов произносят свои слова достаточно сдержанно и непривычно спокойно, возможно, олицетворяя социальные маски персонажей. Периодически они перекидываются репликами со своими двойниками, отражая внутренние диалоги, противоречия и импульсивность. Через ритм спектакля и музыкальное сопровождение возникает обоснование резкой смены настроений героев и их мотивации, не слишком понятные из пьесы-шутки. Мы практически можем почувствовать весь ураган сдерживаемых ими чувств и мыслей. Все это перекликается с экспрессивностью чеховского текста. Поют, кстати, не только двойники-профессионалы. Два романса исполнит Елена Яковлева: «Мимоза» и «Кого люблю, того здесь нет», а Александр Феклистов неожиданно запоет «Ямщик, не гони лошадей». Оба исполнения будут носить комичный эффект и прозвучат в диалоге с профессиональным пением, заодно понизив пафос и вернув иронию в отношении самих себя.
Сцена из спектакля. Источник: пресс-служба Чеховского фестиваля
Художник-постановщик Максим Обрезков представляет спектакль в эстетике неоготики Тима Бертона с элементами китча. Из декораций стол-гроб с чёрной скатертью и искусственными цветами, несколько стульев, портреты Чехова и Немировича-Данченко, с которыми обращаются очень вольно, и музыкальные инструменты, в частности, арфа и пианино. Динамике происходящего способствует быстрое перемещение этих предметов шестью молодыми актерами и музыкантами спектакля, а так же движение черных занавесей — портьер вдоль задника для освобождения места под видеопроекции титров арий и декораций. Начинается все очень красивым проходом с переносными лампами, отсылающим к печальному карнавальному шествию, то ли похоронной процессии. Замечательная сцена с метелью, засыпавшей сцену снегом, продублировавшая ураган чувств героев. Костюмы созданы все в той же стилистике неоготики. Это и пышные чёрные юбки исполнительниц, роскошные прически, чёрная блестящая шуба главного героя, черный фрак и цилиндр его двойника, огромные весёлые банты на головах музыкантов и белое платье невесты на хрупкой актрисе и певице Надежде Мейер. Внезапно возникший кружевной зонтик и четыре задорных болонки иронично отсылают нас к грусти и сентиментальности «Дамы с собачкой».
Кадр с репетиции. Источник: пресс-служба Чеховского фестиваля. Автор: Олеся Хороших
В спектакле можно найти связи с жизнью Чехова, не зря выше упоминались портреты, присутствующие среди декораций. Жена Чехова, актриса МХТ Ольга Книппер была ученицей Немировича-Данченко и по легенде выгоняла огромную чёрную бабочку из комнаты в ночь смерти писателя. Бабочка в спектакле тоже присутствует, однако она будет досаждать уже Елене Ивановне.
Замечательный молодой артист Евгений Бархатов органично существует в роли лакея Луки в женском платье, с бородой и огромным бантом на голове, самозабвенно читает монолог Ирины из «Трёх сестёр» о пользе труда. Несомненно, это комедийная удача спектакля, умная клоунада.
«Медведь» может стать хитом следующего сезона для широкого круга зрителей, так это легкая, весёлая, музыкальная, ироничная, существующая на грани буффонады и китча, но не упавшая в пошлость, саундрама. Владимир Панков, кажется, из всего извлекает звуки, от структуры текста Чехова, внутренних напряжений героев, до бытовых и совершенно обычных действий. Вся музыка в спектакле живая.
Фотография обложки «Медведь»: Любовная саундрама в неоготическом обрамлении».
Название изображения Кадр с репетиции. Автор Олеся Хороших. Источник пресс-служба Чеховского фестиваля.
- Животные
- Музыка
- Cancel
«Медведь» А.Чехова в ЦДР, реж. Владимир Панков
Елена Яковлева нашла в Панкове своего режиссера, а Панков заново открыл Яковлеву как актрису, когда после ухода из «Современника» и нескольких лет метаний она сыграла у него в «Кто боится Вирджинии Вульф?», спектакле в целом не слишком, положа руку на сердце, удачном, но положившем начало их плодотворному сотрудничеству. «Медведь», однако — не бенефис Елены Яковлевой и даже к яркому дуэту Яковлевой с Александром Феклистовым (пышная шуба ему к лицу) не сводится: в формате «саундрамы» по панкОвскому обыкновению пара главных героев приросла поющими (но и играющими тоже) двойниками в исполнении Петра Маркина и Надежды Мейер, а вместе с инструментальным ансамблем, занятым также и в драматическом действии (чего стоит только бородатая служанка с бас-кларнетом — Евгений Бархатов!) превратилась в произведение полифоничное, а плюс к тому многоязычное. По случаю чего нельзя не вспомнить предыдущий опыт обращения Панкова к водевильному Чехову — десятилетней давности панкОвскую (хотя можно было бы сказать и пАнковскую!) «Свадьбу» в Белорусском национальном театре им. Я.Купалы:
https://users.livejournal.com/-arlekin-/1635780.html
Правда, двуязычие «Свадьбы» осмыслено было концептуально, драматургически. В «Медведе» жонглирование немецкими и французскими фразами — прием скорее формальный, вносящий дополнительное оживление (но и сумбур, с другой стороны); равно и цитатные отсылы к «серьезным», «большим» чеховским пьесам — логичный (но и предсказуемый) выход к финалу из фарса в лирику если чем и обусловлен, то вряд ли оглядкой задним числом на помянутых всуе «Трех сестер» («мы знаем много лишнего»… и т.п. — это же не только про языки, ненужные в глухомани), тем более что диалоги в полифонии нахлестываются до неразборчивости либо тонут порой в инструментальном сопровождении (или просто ансамбль у меня оказался под ухом и голоса актеров издалека не долетали).
Героиня лукавит, уверяя гостя-кредитора, будто у нее нет свободных денег — деньги есть, всю требуемую сумму она пересчитывает и до поры прячет, чтоб в решающий момент швырнуть настойчивому просителю; а он, в свою очередь, не возьмет долга, вернет его назад: вот такая выходит «дуэль» — это помимо стрельбы, без чего тоже не обойдется. Разыгрывается она на фоне занавеса из длинных — в три человеческих роста, наверное — платьев (художник постоянный, Максим Обрезков); раздвигаясь, «гардероб» приоткрывают экран, куда выводятся разноязычные реплики, субтитры обратного перевода с французского или немецкого на русский реплик водевиля, романсов и арий, включенных в драматургическую партитуру. Что еще мило, забавно, но и примечательно — на портретах, которые напрасно оплакивала, будто святыне поклоняясь, скоро утешившаяся вдова — Чехов и Немирович-Данченко.
Увы, хозяйка дома — помещица Попова, вдовушка с ямочками на щеках, судя по всему, давно не подходит к любимому музыкальному инструменту, потому что безмерно скорбит по умершему семь месяцев назад супругу. Лишь изредка очаровательная Елена Ивановна позволяет себе вспомнить любимый трогательный романс и с грустью спеть его под аккомпанемент своих прелестных и таких же печальных как их хозяйка служанок. С романса и начинается спектакль «Медведь», поставленный Владимиром Панковым в Центре драматургии и режиссуры специально для Международного чеховского фестиваля по мотивам пьесы-шутки А.П. Чехова.
Театральные сочинения В. Панкова невозможно отнести к какому-либо жанру или направлению, ибо их причудливая, порой парадоксальная гармония не поддается поверке алгеброй. Опытный зритель, привыкнув к его странной «лире», уже не задает себе недоуменные вопросы, а каждый раз с наслаждением проваливается со всеми потрохами в омут его диковинных трагикомических «синтетических» зрелищ, рожденных безудержной режиссерской фантазией. Так произошло и на этот раз. Поборник «правды жизни» в театре, скорее всего, возмутится тем, что в спектакле, о котором идет речь, множество странностей и причуд. Например, Елена Ивановна Попова вместо фотографий любимого мужа со слезами рассматривает и гладит портреты А.П. Чехова и В. И. Немировича-Данченко, не переставая при этом корить усопшего Николая Михайловича за невнимание и измены! Служанки Елены Ивановны, похожие на каких-то таинственных ведуний, с тусклыми фонарями в руках бесшумно появляются из недр загадочного дома и рядком рассаживаются у своих пюпитров. Инфернальную компанию дополняет одетый, как и ведуньи, в черную кофту и серый сарафан и украшенный траурным, но изысканным бантом-шляпкой в кудрявых волосах лакей Лука — бородатый старик лет 24-25 от роду с редким музыкальным инструментом — бас-кларнетом — в руках.
Фото: Олеся Хороших
Есть здесь и весьма колоритная пара: сказочно красивая девушка в белоснежном платье и обладающий громоподобным басом мощный импозантный мужчина в черной тройке, пальто и шляпе. Как станет ясно чуть позже, это — alter-ego главных героев. Последние, периодически спускаясь в зрительный зал, будут с волнением наблюдать за этими фантомами — то ли вспоминая «дни золотые», то ли грезя наяву. И возникнет нечто, напоминающее театр в театре, когда ты перестанешь отличать вымысел от реальности. И вспомнишь Константина Гавриловича Треплева с его творческим постулатом: «Надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах».
Однако лирические отступления не помешают развитию известных каждому читающему человеку событий: в дом, несмотря на чуточку наигранную ажитацию Поповой и противодействие кларнетиста Луки, войдет благопристойный господин в соболиной шубе — нестарый помещик Григорий Степанович Смирнов, внешне подозрительно напоминающий все того же В. И. Немировича-Данченко. И, объяснив свое затруднительное финансовое положение, попросит хозяйку возвратить ему долг её покойного мужа в размере 1200 рублей. Она деликатно откажет, но потом, возмущенная грубостью, даже прогонит его. Но он не уйдет.
Начнется словесная перепалка, перерастающая в непримиримый конфликт. А через некоторое время лихой ямщик натянет поводья, взмахнет кнутом, и поскачут наши герои в противоположные стороны на тройках под разудалую песню! А их alter-ego — дивная юная дама и великан во фраке — станут бурно выяснять отношения, пикируясь в страстных вокальных «сражениях» под звуки изумительной музыки, уносящей тебя от земли подальше в высоту… Между тем вскоре после начала «военных действий» ты почувствуешь, что денежный вопрос постепенно сходит с повестки дня дискуссии. И что одинокому, симпатичному и доброму человеку, скорее всего, бывшему вояке, уже просто-напросто не хочется уходить из этого дома. И он молча, не колеблясь, положит на стол пресловутые 1200 рублей, чудесным образом обнаруженные Поповой в письмах мужа и возвращенные кредитору. И тогда в ее взгляде возникнет недоумение, смешанное с уважением, ибо жлоб и повеса Николай Михайлович, судя по всему, никогда бы так не поступил. А спустя еще несколько минут любовь выскочит перед дуэлянтами, «как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразит их сразу обоих!»
Фото: Олеся Хороших
Владимир Панков как всегда собрал блистательную творческую команду единомышленников и единодушников. Художник-постановщик Максим Обрезков создал замечательную «картинку», мастерски справившись со сложным пространством подвала ЦДР и, ко всему прочему, придумав превосходные костюмы. Заднюю стену гостиной Поповой он украсил экранами, на которых периодически высвечивается текст чеховской пьесы с переводом на другие языки. Точна и выразительна светопись Николая Суркова, а также пластическая партитура Полины Мироновой. Особая статья — сочинения талантливых композиторов Артема Кима и Сергея Родюкова — изумительные по красоте, мелодически насыщенные и драматургически оправданные, абсолютно оригинальные, но вызывающие ассоциации с великими произведениями классиков мировой музыкальной культуры. Под стать музыке — её исполнители. Это и превосходный струнный квинтет прелестных «ведуний» (Анастасия Алферова, Екатерина Кривко, Ольга Путкова, Диляра Сагдеева, Яна Чекина), мастерски владеющих своими инструментами и обладающих тончайшим музыкальным вкусом. И уже упомянутый бас-кларнетист Евгений Бархатов, органично совмещающий музыкальную партию с актерской: его изысканный, хотя и немного заторможенный Лука необычен и очень смешон. («Прикольный», — судачила о нем молодежь, выходя из театра). И богатырь двухметрового роста, косая сажень в плечах, статный Петр Маркин, одним своим внешним видом внушающий оторопь. А уж когда звучит его раскатистый бас-профундо, возникает состояние, которое иначе как священным трепетом не назовешь! Трогательное впечатление производит их дуэт с миниатюрной, похожей на фею в белых одеждах, очаровывающей своим дивным лирическим сопрано Надеждой Мейер. Недюжинные вокальные таланты проявляют и актеры, сыгравшие главных персонажей.
Фото: Олеся Хороших
На эти роли Владимир Панков пригласил не очень юных по возрасту, но молодых душой артистов. В облике и повадках обоих героев есть какая-то пронзительная простота и благородство, свойственные не просто добрым и интеллигентным людям, а тем, что прожили большую половину своей жизни, многое в ней поняли и уже почти махнули на себя рукой. Но вдруг почувствовали, что Господь даровал им последний призрачный шанс найти близкого по духу человека. Елена Яковлева и Александр Феклистов, безусловно, суперзвезды. И кто-то после спектакля сказал, что их приглашение — мудрый пиар-ход худрука ЦДР. Но думаю, что дело отнюдь не в пиаре. А в том, что Панков почувствовал в этих грандиозных артистах что-то истинно чеховское. И, прежде всего, редкое в наше время качество — человеческое и актерское достоинство! Такие как они никогда не позволят себе демонстрировать на сцене свою звездность. Поэтому автор спектакля сделал стопроцентно верный выбор. Тем более, что с Еленой Яковлевой он до этого поставил уже пять или шесть спектаклей, два из которых — во вверенном ему ЦДР. Надеюсь, что отныне будет укрепляться его творческое сотрудничество и с Александром Феклистовым, для которого Смирнов — это, как ни странно, всего лишь вторая роль в пьесах А.П. Чехова.
Григорий Степанович Смирнов, действительно, еще вовсе не старый человек, хотя и украшен окладистой бородой с проседью. Он вполне деликатен и до поры до времени держит себя в руках, но изрядно взнервлён неудачами с кредиторами. И на самом деле искренне недолюбливает женщин, особенно тех, что «угощают его настроением». На пике словесных баталий с хозяйкой дома он, закутавшись с головой в свою черную шубу, взревет в бессильной ярости, а Попова в сердцах припечатает его хлёстким, но не вполне справедливым «медведем» и дополнит уж совсем обидным для истинно русского человека «бурбоном». И закипит горячая кровь нашего Григория Степановича, но будет поздно: пропадет, погибнет, попадет он в мышеловку, как мышь!
Изумительно хороша Елена Ивановна Попова Елены Яковлевой, вдруг помолодевшей лет на …дцать! Восхищение вызывают ее величественная простота, не показная нежность, утонченность, обворожительная и чуточку лукавая улыбка, и ты буквально тонешь в ее колдовских небесно-голубых глазах! А через некоторое время вспоминаешь известную поговорку о тихом омуте и чертях. И, опаленный ее огнем и страстью, готовый разлимониться, рассиропиться, раскиснуть и даже встать на колени, вместе со Смирновым восклицаешь: «Это — женщина! Вот это я понимаю! Настоящая женщина! Не кислятина, не размазня, а огонь, порох, ракета!»
Об этом спектакле сколько ни пиши, все покажется мало! Хотя, повторюсь, раскладывать по полочкам и анализировать чудный мир, сотворенный Панковым со товарищи в подвале ЦДР, очень трудно. Как бы банально это ни звучало, но полтора часа пролетают как один миг, и ты еще долго не можешь очнуться от сна наяву, в котором история двух одиноких людей переплетается с судьбой самого автора пьесы, любимый с детства текст — с грандиозной музыкой в исполнении уникальных музыкантов и вокалистов, а феерическая фантазия отважного чародея-режиссера — с трепетным отношением к каждому слову Чехова. Возможно меня обвинят в чрезмерной восторженности и даже склонности к мистике, но я уверен, что в тот вечер в ЦДР рядом с участниками спектакля и зрителями был сам Антон Павлович. И лукаво улыбался: мол, знай наших! А когда в финале артист Петр Маркин, снимая со своего лица грим Чехова, без всякого пафоса как бы украдкой произнес страшные слова «Ich sterbe», стало трудно дышать…
Фото: Олеся Хороших
Творческое сотрудничество Международного Чеховского фестиваля и Владимира Панкова продолжается. «Медведь» был показан на фестивале три раза с оглушительным успехом. Но на этом история жизни спектакля не заканчивается. Он вошел в репертуар ЦДР на Соколе. Следующие показы 28 и 29 сентября. Выражаю благодарность за помощь в составлении материала Алле Шулениной.