В 2022 году выходцы из Таджикистана стали лидерами по количеству получивших российское гражданство. По статистике МВД России, 173 тысячи таджиков стали российскими гражданами.
Если всю эту сумму поделить на календарный год, то получается, что ежедневно в прошлом году 476 таджиков становились российскими подданными. В этом году эти цифры могут вырасти.
Причин, по которым люди едут в Россию из Таджикистана, много. Одна из них — безработица. Автору этой статьи доводилось видеть, как живёт эта страна, граждане которой находятся в основном в трудовой миграции.
Сразу хочу заметить, что все впечатления, изложенные исходя из опыта посещения таджикских городов и общения с местными жителями, сугубо субъективные.
Ну что ж, приступим.
«Красивая мусорка без дна»
Столица страны, Душанбе, расположилась среди горных хребтов Тянь-Шань и Памир. Душанбинцы сегодня весьма приветливый и гостеприимный народ, в частности по отношению к русским. Особенно люди старшего поколения, которые застали ещё времена СССР и гражданскую войну. И немудрено, ведь, по некоторым данным, при непосредственном участии России в Таджикистане воцарился мир.
Если честно, сколько бы я ни разговаривала с жителями города, они очень боятся повторения тех страшных событий 30-летней давности. Красной нитью через беседу проходит мысль «лучше такая власть, чем гражданская война». Видимо, поэтому «всё всех устраивает».
При всей своей мягкости и доброжелательности таджики неохотно идут на контакт. Конечно, они могут подсказать, рассказать, но открыто обсуждать политику действующего президента — даже не надейтесь. До сих пор не могу понять почему. Скорее, это национальная черта всех восточных народов, когда издалека всё блестит, а при ближайшем рассмотрении оказывается, что это далеко не золото. Получается такая красивая, но полая внутри мусорка, ещё и без дна.
Серьёзно, у меня был случай в душанбинском парке. Нужно было выбросить мусор, не кидать же на землю. Нашла в парке мусорку, которая с виду была очень красивая, из резного железа. Бросила в неё бутылку из-под воды, а она выкатилась на асфальт. Не поленилась, пошла посмотреть, почему бутылка выпала, оказалось, что в мусорке нет дна. А с виду-то она очень красивая была. Поэтому не покупайтесь на внешнюю красоту, смотрите глубже.
Ещё одним показателем для меня стал обычный смартфон. Для многих жителей города это показатель достатка. В особенности если это айфон. Сколько бы я ни приглядывалась, у людей ещё остались телефоны типа Nokia 3310. Вполне возможно, что я пишу сейчас субъективные вещи, однако это данность.
Возможность покупки телефона напрямую связана с уровнем зарплат. Например, в минувшем году в Таджикистане средняя зарплата была на уровне 1600 сомони (160 долларов, или 13 тысяч рублей). При этом, по рассказам местных (представители разных профессий), доцент университета кандидат исторических наук зарабатывает 4000 сомони (32 тысячи рублей), а его сын, старший преподаватель кафедры, — 1800 сомони (14 тысяч рублей). Или другой пример: мой приятель из Таджикистана, трудясь в университете, получает около 2500 сомони (18 тысяч рублей).
Конечно, в Душанбе есть те, кто занимается бизнесом. Опять же, по рассказам местного бизнесмена, жители не берут кредит в банке, а стараются сами друг другу помочь. По принципу «сегодня ты мне, завтра я тебе». В банках невыгодно брать кредит на развитие бизнеса. Крупные банки страны предлагают годовую ставку 12–14% и выше. Также очень маленький процент населения идёт работать на госслужбу. По состоянию на 2022 год с госслужбы ушли порядка трех тысяч человек.
«Освобождены от занимаемых должностей 5501 человек. Из них 3106 человек — по собственному желанию, 271 человек — в связи с достижением пенсионного возраста, 16 человек — в связи со смертью, 37 человек — указами президента и постановлениями правительства, 1580 человек — в связи с переходом на другую работу, 107 человек — в связи с реструктуризацией, 16 человек — в связи с истечением срока договора», — привёл данные глава Агентства государственной службы Таджикистана Джума Давлат.
Скорее всего, это всё связано с тем, что там небольшая зарплата в 1400 сомони (11 тысяч рублей). Да и престиж этой работы резко стал падать. По рассказам моего знакомого, знающего ситуацию изнутри, депутаты делят машину одну на двоих.
А как же те, кто живет в кишлаках?
В основном они стараются уехать в большие города типа столицы либо сразу едут в Россию на заработки. Надо сказать, что тех, кто приезжает в Душанбе из сёл, столичные жители не очень любят. Посудите сами: работы нет, а если и есть, то низкооплачиваемая, а тут ещё и приезжие.
Рынок труда Таджикистана не в состоянии обеспечить всех жителей и может «лопнуть». Чтобы как-то выжить, в стране принято жить одной большой семьёй. Нормальное явление, когда родители живут вместе со взрослыми детьми. Например, мужчины работают, а женщины следят за хозяйством. Так проще оплачивать ту же коммуналку.
При средней зарплате в 1600 сомони (13 тысяч) таджикистанец каждый месяц платит 350–375 сомони (2500–3000 рублей) за коммунальные услуги. В среднем на пропитание остаётся 1250 сомони (десять тысяч). Естественно, что денег хватает на минимальный набор продуктов. При том что я заходила в сетевой супермаркет в центре города и смотрела цены на продукты и их наличие.
Например, в том магазине бутылка литрового масла стоила 28,5 сомони. Это примерно чуть больше 200 рублей. Томатная паста — 27,9 (225 рублей). Макароны — 10,2 (82 рубля). Это примерный порядок цен, но разброс, думаю, понятен. Что творится в сёлах с работой и покупкой продуктов, боюсь даже представить.
Поэтому в Душанбе проживает огромное количество приезжих из других регионов страны. Очень часто у них нет никакой культуры и воспитания. Наверное, поэтому и были созданы Telegram-каналы, в которых публикуют фото и видео тех, кто мусорит. Общественное порицание на Востоке никого не щадит.
Что с людьми в таджикских в городах
Несмотря на экономические трудности, таджики очень приветливый народ. Это их национальная черта, что к гостю нужно относиться как к родному брату. При этом у местных таджичек есть негласная конкуренция: быстрее выйти замуж. На чужаков вроде меня они будут смотреть оценивающе-презрительно. Оно и понятно, ведь каждый пятый таджик находится в трудовой миграции в России.
Естественно, такая конкуренция накладывает свой отпечаток, Например, таджички очень ярко красятся, ходят на каблуках или шпильках по городу. Во время вылета из Душанбе на моём рейсе было несколько накрашенных девушек в ярких платьях.
А вообще, за всё время нахождения в Душанбе я не почувствовала неприязненного отношения к себе.
Разница культур
Был у меня и опыт столкновения двух цивилизаций. Так называемая дихотомия между Западом и Востоком. Ситуация произошла в отеле: за завтраком управляющий очень громко говорил по телефону с кем-то. Для местных это нормально. Для россиян немного непривычно. В общем, управляющий после беседы по телефону обратился к русской девушке-постоялице и спросил: «Не слишком ли громко я говорил?» — на что ему последовал ответ: «Вы знаете, это было очень громко». При этом любой таджик скажет примерно так: «Нет, нет, что вы, негромко. Ну, только если совсем чуть-чуть». То есть не будет открыто говорить, что его что-то не устраивает, а постарается скрыть то, чем он недоволен. И эта едва уловимая разница видна во всём.
Пока путешествовала, увидела тех самых, наверное, «релокантов-нетвойняшек». С одним из них у меня состоялся весьма забавный, хоть и не очень приятный разговор.
Чуть выше памятника Исмоилу Сомони в Душанбе находится Дворец наций, здание необычайной красоты. Пока я стояла и фотографировала его, ко мне испуганно подкрался один из таких релокантов и спросил: «А вы уверены, что здесь можно фотографировать?» С моей стороны последовал утвердительный ответ. Мой визави парировал: «Ну, а вдруг пэпээсники придут и будут проблемы?» На это я отвечаю, что можно фотографировать и всё будет нормально. И «нетвойняшка» далее произносит сакраментальную фразу: «Ну, пока вы здесь, я тоже пофоткаю». В этот момент у меня произошёл, что называется, сбой системы. В голове моментально стали проноситься мысли: «А если бы меня не было, он бы не фотографировал? А будь я крупным мужиком, а не 50-килограммовой девушкой, и к нам подошла таджикская милиция, ты бы свалил всю вину на меня?»
Ну а некоторое время спустя удалось выяснить, что парень-релокант еще ко всему и страны перепутал. Таджикистан с Туркменистаном. Пользователи интернета повсеместно пишут, что в Туркменистане действительно на законодательном уровне нельзя фотографировать правительственные здания…
В общем, отдельно бы хотелось сказать пару слов таким вот беглецам из «империи зла». Понимаю, вы уехали на скорую руку, страшно стало. Но, дорогие мои, прежде чем покупать билет в восточную страну, вы хоть откройте интернет и прочитайте что-то об этой стране. Хотя бы минимально. Иначе вы так и будете думать, что в восточных странах живут дикари. И научитесь наконец отличать «самую закрытую страну» от той, где прошла гражданская война.
Дорогой читатель, это малая часть того, что я увидела, услышала, почувствовала на себе. Возможно, моя статья далека от объективности, но я постаралась рассказать то, с чем пришлось самой столкнуться, а значит, пропустить информацию через себя. Искренне надеюсь, что это не последняя моя поездка в Таджикистан и у меня появится ещё возможность рассказать про Восток.
За время путешествия по Таджикистану нам удалось посмотреть не только один Душанбе, но проехать всю страну с запада на восток от границы с Узбекистаном до Киргизии вдоль Афганистана и Китая. Это дало хоть какое-то понимание, как живет в Таджикистане обычный народ, и почему очень часто они приезжают к нам на заработки. А поселков и кишлаков мы проехали не один десяток.
Те, что поближе к Душанбе, выглядят более-менее прилично и очень напоминают наши российские
Ну а высокогорные совершенно иные.
Тут и материал другой и тип построения.
В основном используют подручный материал, который можно добыть вокруг — камни и глина.
Электричество есть не везде, а куда проведены линии, электричество чаще всего дают по расписанию. Этот факт меня больше всего разозлил, когда я увидел светящийся ночью Душанбе, где это электричество сжигают просто так.
Дороги тоже ухудшаются в зависимости от дальности к столице.
93% Таджикистана находится на горах, дороги строить тут очень дорого, а учитывая тот факт, что страна очень бедная, то денег на это и нет.
Поэтому большинство дорог страны просто опасны для жизни.
Удивительно то, что для нас путешествие по тому же Памирскому тракту было сравни какому-то героическому поступку
А для местных это обычные дороги, по которой они едут в соседние поселки и города почти каждый день
Зачастую рискуя жизнью, особенно в период весны и осени.
Школы находятся тут далеко не в каждом поселке
Поэтому можно увидеть, как дети каждый день идут пешком иногда десятки километров туда и обратно по горным дорогам и перевалам, чтобы получить хоть какие-то знания.
Такая вот романтика
Работу можно найти только в крупных городах типа Душанбе или Худжанда и то за небольшую зарплату. В столице, к примеру, средняя зарплата в районе 5-7 тысяч рублей, а пенсия 1,5-2 тысячи. Это при том, что цены на продукты немного дешевле российских.
В глубинке же работы почти нет, поэтому приходится полагаться только на себя
Чтобы как-то выжить, торгуют на базарах вдоль дорог
Занимаются скотоводством
Готовят в придорожных кафе
Ну и почти в каждой семье есть кормилец, уехавший в Россию на заработки.
Туристы тут, кстати, дают хорошую возможность заработать. Легендарный Памирский тракт, ведущий через всю страну, всегда собирает путешественников со всех стран мира, которых нужно кормить, давать кров и продавать всякие безделушки. Для примера, глава семьи в Мургабе, где мы останавливались на ночь, получает в месяц около 3000 рублей, работая местным участковым. За одну ночь, приняв 5 путешественников по 600 рублей с человека, они заработали ровно такую же сумму денег.
По моим впечатлениям, Таджикистан оказался самой бедной страной из всех посещенных стран Средней Азии, но при этом с самыми добрыми и гостеприимными жителями.
Многие из эмигрантов, покинувших Россию в результате мобилизации, посетили Таджикистан в качестве транзитной точки. Однако есть и те, которые остались здесь жить. Рассказываем их истории.
События прошедшего года привели к волне эмиграции из России, в том числе и в Таджикистан. Однако обустроиться в стране удалось не всем – многие продолжили свой путь в другие страны, а кто-то вернулся обратно в Россию, не справившись со стрессом переезда.
Тем не менее, есть и те релоканты, которые по ряду причин предпочли остаться в Таджикистане. Для кого-то ключевым фактором сыграла финансовая составляющая, а кто-то успел влюбиться в страну всерьёз. Некоторые из них поделились своими историями.
«Удивила доброта людей….»
Переезд Климу дался относительно легче, чем остальным – в Душанбе уже четвёртый год проживала его сестра. Она помогла ему с акклиматизацией, переводила с таджикского языка, знакомила с культурой.
«Меня удивила доброта людей, их желание помочь тебе всегда и везде. До Таджикистана я побывал в других странах: Белоруссии и Казахстане, но в плане общения здесь мне комфортнее всего. В Таджикистане просто замечательные люди! Понятное дело, попасться на мошенников можно в любой точке мира, но здесь с вероятностью в 90% обманывать тебя не станут. Это будет скорее исключение из правил, чем что-то обыденное», — поделился Клим.
Со временем Клим нашёл и друзей – вначале в русском сообществе, а затем и среди местных.
10:35 23 июня, 2023
«Я никогда не чувствовал чего-то негативного в свою сторону. Местные жители предпочитают не идти на прямой конфликт, споры и агрессию – всё всегда можно разрешить разговором. Незнакомые люди априори относятся к тебе, как другу или даже родственнику. Здесь очень легко со всеми поладить», — рассказывает россиянин.
Любимые места Клима в городе – это перекрёсток возле Дома Печати, Рудаки и парк Победы: «Когда я впервые прищел в Парк Победы – это было что-то потрясающее, потому что оттуда можно увидеть весь город!».
Ещё Клима впечатлили осенние туманы, за то, как они буквально мягко обволакивают город.
«Что мне ещё нравится, так это обилие цветов весной и летом. В отличии от России, где сажают какие-то скучные цветы, здесь есть розы, которые там стоят «миллиарды рублей». Ну а здесь розы попросту растут на обочинах – смотрите, подходите, любуйтесь», — восхищенно говорит он.
Клим, релокант из России
предоставленное фото
Из местной культуры Климу весьма приглянулось звучание таджикского языка – показался красивым на слух. Однако с едой отношения не сложились – Клим не привык к экспериментам в кулинарии и несколько настороженно пробует новое.
Из недостатков города Клим выделяет стоимость аренды жилья.
На данный момент он снимает квартиру за четыре тысячи сомони: по его словам, за такую сумму вполне можно было бы снять квартиру в Питере.
«Цены на жильё – просто какой-то шок, — комментирует Клим. — Не знаю, поднялись ли цены после мобилизации или такими были всегда, но четыре тысячи сомони – невероятно дорого. Даже в Питере можно найти квартиру дешевле».
Также Клима удивили цены на продукты: «Если я правильно понимаю – многие продукты завозятся из России, поэтому и цены похоже на российские, я бы даже сказал – на московские».
Эту проблему Клим решает, закупаясь на базарах – там, по его словам, можно найти что-то дешёвое, но при этом вкусное. Особенно Клим любит покупать фрукты: «На базарах можно найти то, чего нет в России. В России фрукты стоят каких-то неимоверных денег, а здесь за условные пять сомони можно взять полкило вишни. Это просто потрясающе».
Однако с чем у Клима действительно не сложилось – так это с ресторанным сервисом.
«Что мне тут не нравится, так это сервис в общепитах: ресторанах или кафе. Официанты не знают, что находится в меню, а также не умеют общаться с клиентами. У меня были ситуации, когда я приходил в дорогое и, казалось бы, элитное заведение, однако сервис всё равно не был на высоте. Например, официанты пытались пробить блюдо, которое мы не заказывали. Или, если ты заказываешь определённое блюдо, то в нём может не хватать ингредиентов, перечисленных в его описании в меню», — сетует он.
Клим связывает это с тем, что зачастую клиентам приходится ходить в одни и те же места – по сути у тебя прост нет выбора, кроме как вернуться, даже если сервис был не очень хорош.
Клим — 3D визуализатор интерьера и архитектуры.
На данный момент он удалённо работает на российскую компанию, однако попытку устроиться в местную фирму принимал. В его потенциальные задачи могла бы войти визуализация зданий перед их строительством в Душанбе, однако его не устроила предложенная зарплата. За месяц ему предложили около пятисот долларов (стандартная ставка – триста долларов и возможные бонусы). Клим отказался и продолжил удалённую работу на Россию.
Молодой человек обосновался в Таджикистане, так как у него здесь есть сестра, а теперь уже и новые друзья и знакомые. Ему удобно, что многие знают русский язык, а еще дружелюбно относятся к приезжим. Свои дальнейшие планы Клим описывает так:
«Если появится возможность, чтобы я мог уехать, но при этом ничем не рисковать – то я бы съездил к морю, где можно будет просто отдохнуть. А так я бы остался здесь. Жалко, что моря нет в Таджикистане».
Найти покой в горах Таджикистана
Не все релоканты остались проживать в Душанбе. Например, Дмитрий живёт и работает в Артуче – менеджером главного зала кафе. Также он подрабатывает архитектором, но на удалёнке.
Для Дмитрия Таджикистан стал первой страной в Центральной Азии, которую он посетил – поэтому его удивили многие элементы местной культуры.
«Я впервые в Центральной Азии и многое мне показалось необычным: например, какие-то знаки определенного уважения и отношения между взрослыми и детьми», — рассказывает он.
Ранее Дмитрий жил в сорок шестом микрорайоне в Душанбе и удивился тому, что люди готовят себе еду на улице в больших казанах. Местной еды, по словам Дмитрия, он наелся «до отвала»: плов он ест почти каждый день, и он ему очень нравится. Также его поразило большое количество детей.
Однако в определенный момент Дмитрий столкнулся с так называемым «кризисом эмиграции», когда факт переезда начинает вызывать стресс:
«В какой-то момент я испытал некий кризис – мне казалось, что вокруг какая-то «медленность», на дорогах – непонятное движение и трафик, люди не встают в очереди. Но со временем привыкаешь и всё это становится нормальным».
Многие релоканты подчёркивают проблему сервиса обслуживания.
«Что касается сферы обслуживания – то есть достаточно большие проблемы, но я думаю потихонечку всё это разрешится. Но что меня немножечко смущает, так это то, что некоторые начинают проявлять гонор и расставлять «пальцы веером», — говорит он.
Расстроил Дмитрия и масс-маркет, а точнее — качество одежды в нём. Поэтому в основном он закупался в сэкондхендах.
Там, где сейчас находится Дмитрий, почти всегда стоит одна и та же прохладная погода, поэтому летней душанбинской жары он не застал. Сам же Артуч его восхищает:
«Природа – восхитительная. Впервые вижу такие горы».
Друзей Дмитрию находить было на удивление легко – у него появилось много приятных знакомств и контактов.
«Почему я задержался в Таджикистане? Здесь достаточно комфортно и в чем-то даже похоже на Россию, но со своими особенностями. Здесь открытые люди, дешево и удобно. Однако в Таджикистане я оказался совершенно случайно — это должна была быть моя транзитная точка, а я должен был лететь либо в Америку, либо в другую страну. Но тогда события проходили настолько бурно, что я решил, что просто побуду здесь, передохну, отдохну и успокоюсь».
Этим летом оставайтесь с нами в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК
Какие люди на самом деле бедные, почему иногда и правда невозможно оставить детей в кровной семье, чем занимается епархиальный приют в Душанбе и как сохранить детство в условиях крайней нищеты.
Осень с середины сентября в Таджикистане называют «афганец» — из соседней страны дует жесткий горячий ветер, несущий с собой клубы глиняной пыли из пустыни. В воздухе висит дымка, горы на горизонте словно тают. И хотя пик летней жары позади, время это неприятное — пыльно и некрасиво.
Местные дружно рекомендовали приезжать весной, когда цветет, когда трава еще зеленая, а не желтая, воздух прозрачен и далеко видно.
Но приехал, когда приехал.
В программе пребывания, которую мне прислали из местной епархии, был пункт «Навещаем многодетную семью N, забираем ребенка в приют». Я сильно напрягся — зачем, что это, почему нельзя оставить ребенка в кровной семье?
В Таджикистане узнал, почему нельзя. И как выглядят самые бедные.
Азия
Таджикистан находится в Азии, и это чувствуется с самого начала. Даже в Москве, в очереди на регистрацию на рейс, ко мне четырежды подходили люди и просили взять и зарегистрировать их груз как мой, дабы не платить за перевес.
А в самолете один из пассажиров впал в неадекват, таранил тележкой бортпроводников и лез драться. Пассажиры его связали (удивительно, как много оказалось на борту людей с разного рода красными удостоверениями), и он лежал и плевался в проходящих. Потом в аэропорту Душанбе он убежал от полиции и устроил гонки в зале паспортного контроля.
Кажется, его документы так и не нашли.
В аэропорт за мной приехала большая и красивая машина. Причем скорее большая и красивая, чем дорогая. Азия: если ты не приедешь на большой красивой машине, никто не поверит, что ты можешь сказать нечто важное.
Местные жители передают друг другу «личный номер Viber старшего сына президента Таджикистана», куда жалуются на соседей, выбрасывающих мусор в общий арык. Не знаю, есть ли у «старшего сына президента» еще какие-нибудь должности.
Ирина
Через день после прилета едем с представителями епархии навещать подопечных — последние русские семьи, которые не погибли и не уехали. В большинстве семей нет отцов. Или просто нет (ушел, умер, погиб на войне), или «уехал на заработки в Россию, больше сведений нет».
С 1989 года численность русских в республике упала в 10 раз, их осталось 35 тысяч, это полпроцента населения страны. В московском районе Южное Бутово живет примерно вшестеро больше людей.
Если все оставшиеся русские Таджикистана переедут разом в Москву — этого не заметит никто, кроме служб статистики.
Ирина — бабушка 4 детей. Их мама умерла от рака, от нее остался только фотопортрет, с которым сын разговаривает перед сном. Один внук живет в церковном приюте, остальные с бабушкой. Дом, где они снимают комнату — одноэтажное бывшее административное здание в пригороде Душанбе, кем-то спешно захваченное во время войны. Комнаты — бывшие рабочие кабинеты, туалет один на весь дом. Вода из арыка во дворе. Длинный темный коридор. Снаружи жара, внутри сырость и полумрак. Стены пахнут плесенью. Еще здесь пахнет тушеными баклажанами — кажется, это основная еда бедных.
Стены и пол завешены коврами, на ощупь — сырыми. Некоторые стены покрашены — это называется ремонтом.
Раз в месяц приходит хозяин, который берет деньги за проживание. Почему он хозяин — непонятно. Но все боятся, что выгонит или поднимет цены. Это дешевое жилье. Тем, кто здесь живет, больше жить негде.
Полиция иногда заходит, но ее интересует только, нет ли здесь наркоманов или исламистов. Отношения жильцов с хозяином — строго их проблемы.
Бабушка с внуками живут в одной комнате, комната освещается одной лампочкой. Дети в школу не ходят — нет денег на школьную форму, а без формы в школу ходить запрещено. Мальчик, который живет в приюте, выглядит гораздо чище, ухоженней и сытее своих братьев и сестер. И одет он гораздо лучше.
Денег семье хватает на съем жилья и не умереть с голоду.
Мы привозим Ирине продуктовый набор и договариваемся о том, чтобы она переселилась с внуками в приют: нужен повар, а бабушка когда-то работала в ресторанах. В этот продуктовый набор входит курица. Когда дети ели мясо последний раз, Ирина не помнит.
Осталось найти денег на то, чтобы приют достроить.
Елена
Елена живет в районе Гипрозём в Душанбе, в общежитии — самом дешевом жилье, какое можно снять в городе. Проводка, трубы, сами стены — все выглядит гнилым. Газ в здании давно отрубили. На стенах общежития можно найти следы пуль, хотя война закончилась 12 лет назад.
Войну тут помнят все и очень боятся, что она начнется снова. Все описывают ее как бессмысленный кровавый хаос, когда по улицам ходят толпы людей с автоматами и творят что хотят.
Поведением «юрчики» не отличались от «вовчиков», а единственным оплотом хотя бы относительного спокойствия были российские солдаты.
Елена больна — что-то со спиной. Она практически не встает, не выходит на улицу — очень больно. Более точный диагноз невозможен: на обследования нет денег, оставить детей, чтобы пойти заработать, не с кем.
Муж работает в литейном цеху у китайцев. Денег впритык хватает на оплату квартиры и еду. Любая беда или потеря поставит семью за грань выживания.
Денег отдать детей в сад и школу тоже нет. Опять же — нет денег на школьную форму и на то, чтобы устроиться по блату. Без формы в школу ходить запрещено законом: это Азия, школьники ходят по запыленным улицам в белых рубашечках, черных брючках и юбочках, в начищенных туфлях.
Елена красивая. Если бы не постоянная гримаса боли — спина болит очень сильно — была бы привлекательна.
Две комнаты, которые семья занимает в общежитии, завалены хламом. Кучи непонятно чего, застеленные одеялами. Вода есть только на кухне. Елена страшно стесняется беспорядка — настолько, что отказывается от помощи волонтеров. Просто не хочет, чтобы кто-то видел, насколько все плохо.
У семьи есть возможность выкупить эти комнаты и не отдавать две трети заработка за аренду. Это стоит в пересчете на российские деньги 30 тысяч рублей. Взять такую большую сумму семье абсолютно негде.
Ирина
Кишлак в пригороде Бохтара (старое название города — Курган-Тюбе). Жара и пыль.
У многодетной Ирины конфликт с соседями, и они не дают ей пользоваться общим арыком — проточной канавой шириной в тридцать сантиметров вдоль всей улицы, откуда берут воду для всего — ее пьют, на ней готовят, ею поливают огороды. Когда мы выходим из дома, соседка что-то стирает в арыке. На дне арыка валяется яичная скорлупа.
Другого источника воды в кишлаках, как правило, нет.
От дома Ирины осталась половина — вторую внезапно среди ночи снесли соседи. Остаток дома покосился и в любой момент может рухнуть. То есть буквально — дом держится, потому что внутри от пола до потолка поставлено несколько даже не бревен, а длинных палок.
Чтобы не рисковать младшими детьми, Ирина отправила их в епархиальный приют. Все равно денег на школу у нее нет.
Рядом с падающим домом — фундамент для маленького домика. Денег его достроить и не бояться, что жилье упадет тебе на голову, тоже нет.
Ирина хотела бы уехать. Но на отъезд нужны деньги. Можно было бы продать землю, но из-за судебной тяжбы земля под запретом. Без взяток суд не двигается. На взятки тоже нет денег.
Людмила
Людмила живет в том же кишлаке, что и Ирина, на одной улице. Отсюда несколько десятков километров до границы с Афганистаном. В этом городе гражданская война продолжалась дольше всего. Русских в Курган-Тюбе осталось человек триста. Кроме 30 старушек, прихожан местного храма, все они пытаются уехать.
Место кажется гиблым и глухим. Горизонт затянут желтой мглой «афганца», поля вокруг выжжены солнцем до ровного желтого цвета. Вокруг бродят тощие и страшные местные коровы — в Таджикистане не заботятся о скотине, просто выгоняя ее утром и загоняя вечером. Ишаки, коровы, козы, лошади, бараны — все выглядят паршиво. Люди в Курган-Тюбе тоже выглядят изможденными.
У Людмилы болеет ребенок, сын полутора лет. Чем болеет — непонятно. Обследование стоит денег. Лекарства стоят денег. Выписанные местным врачом лекарства не помогают, «обследования» заключаются в визуальном осмотре и уверенном озвучивании диагноза. Можно пройти «нормальное обследование» в Душанбе, но это стоит гораздо дороже.
Скорую в этих местах принято «благодарить» — иначе в следующий раз могут просто не поехать.
Мы оставляем Людмиле денег на лекарства. В ее доме тоже пахнет тушеными баклажанами.
Приход
В Курган-Тюбе есть православный храм. Очень красивый, практически на центральной площади, на возвышении. Он отреставрирован и смотрится очень торжественно, как офицер в парадной форме среди штатской толпы. Внутри храма пустые белые стены: ремонт затянулся и закончится неизвестно когда.
В этом храме 20 лет никого не венчали, потому что молодых русских в городе нет. Все, кого крестил предыдущий настоятель, уже уехали из страны. Если крещения и случаются, то это дети военных с российской базы.
В храме тридцать прихожан, все старушки. Мы привезли им продуктовые наборы — курица, яйца, крупы, масло. Бабушки натурально голодают, и даже странно, что в стране еще остались пенсии. Этих пенсий хватает, чтобы не протянуть ноги.
Бабушки между собой обсуждают планы, как Жеглов и Шарапов в фильме Говорухина — «А вот у Марины Ивановны есть капуста, а у Марфы Антоновны — картошка, соберемся и суп сварим, как-нибудь протянем».
Но здесь бывает и хуже. В местной психиатрической больнице, например, больных кормят только родственники с «воли». Санитары в лучшем случае немного следят за порядком. Нет родственников — нет еды. Из-за привезенных людьми из епархии йогуртов больные всерьез подрались, санитары не стали их разнимать.
Настоятель храма Архистратига Михаила в Курган-Тюбе — иеромонах Тихон из Санкт-Петербурга, похожий на священников с фотографий начала XX века. Очень худой, очень юный, очень мягкий и улыбчивый. На вид отцу Тихону, может быть, лет 25. А может, и 19.
Непонятно, как в эти пески занесло церковного интеллигента с недописанным в СПбДА дипломом.
Деловито показывает храм, рассказывает, как именно хочет обустроить хоры, где будет лестница на колокольню и так далее. Планов у отца Тихона много. На фоне «афганца», тощих коров, трех десятков старушек-прихожанок и вообще Таджикистана он кажется слегка сумасшедшим или святым.
Приют
Из Курган-Тюбе в Душанбе возвращаешься и как-то выдыхаешь. Все-таки город, в котором много европейских зданий и нет этого жутковатого ощущения «Азии», которое невозможно точно описать.
В храме Душанбе довольно много прихожан, ведется активная стройка детского приюта и русского культурного центра. Столица все-таки, кафедральный собор.
Одна из основных забот епископа Питирима — приют для детей. После того, что я увидел в семьях Ирины, Людмилы, Елены — становится понятнее, почему так. Потому что есть нищета, превышающая наши привычные представления.
Местные рассказывают, что несколько лет назад в Таджикистане было очень много людных протестантских приходов, в основном южнокорейских. Народ шел туда валом — там кормили, раздавая после богослужений продуктовые наборы. Потом кормить перестали, и протестантские приходы обезлюдели.
Дело ведь не в культурном влиянии или воспитании детей в православии. Дело в том, чтобы дети были элементарно сыты, одеты, ходили в школу. Чтобы их не били пьяные соседи и родители.
Чтобы у них было детство, как мы его себе представляем. Чтобы была какая-то перспектива, кроме как пополнить армию таджикских полурабов на стройках и в магазинах России.
Чтобы у них было то, что для нас нормально, а для детей в таджикской нищете — невообразимая роскошь. Своя кровать, стол, стулья, шкафчик, игрушки. Книжки.
Книжки, кстати, они читают. Читают так же, как наши дети смотрят мультики. Потому что из той жизни, которую они живут, книга действительно оказывается окном в лучший мир.
Вечером, когда мы посещаем приют, дети выглядят тихими и уставшими. Воспитательница жалуется, что мальчики гиперактивны, но они молчаливы и сдержанны. Может быть, это при гостях.
Дети коротко острижены: почти все они в момент поступления в приют носили на себе вшей.
Приют не достроен, в нем не хватает мебели и техники. Не хватает денег на зарплаты — кроме нянечек и техперсонала нужны учителя для детей. Сейчас детей мало, шесть человек, планы большие, а нуждаемость — десятки детей. Если дооборудовать второй этаж, можно будет исправить уже не пять, а тридцать судеб. А также надо детей кормить, одевать, половине детей нужны врачи и логопеды. Детей водят на кружки, и кружки тоже платные.
Кадровый голод в епархии ужасный: и денег мало, и нанять некого. Все, кто хоть что-то умеет, стремятся уехать. Российское гражданство здесь понимается как волшебный билет в счастливую жизнь. Жених или невеста с российским паспортом котируются выше обеспеченного или хорошо воспитанного. Все сколько-нибудь ответственные родители заставляют детей учить русский.
Дети в приюте не хулиганят и хорошо учатся. По родителям скучают, но возвращаться все-таки не хотят. Когда они навещают братьев и сестер, те просятся уехать вместе с ними, но мест в приюте пока нет.
В дороге мне рассказали про девочку, у которой нет документов и которую не отдают в приют, потому что сестра ее сильно пьющего отца против, а мама забита до положения абсолютно бесправного и безголосого существа. Если бы было больше денег, возможно, девочку можно было бы как-то вытащить. Но пока денег нет.
Приюту требуется довольно многое, месячный бюджет — около 100 тысяч рублей. Если расширяться, то вырастет и бюджет.
Нужно 300 тысяч на оборудование кухни. Двести тысяч на нормальную мебель. Питание одного ребенка — 3500 рублей в месяц. Врачей на пять детей — тысяч на шесть в месяц. Логопед стоит 1500 рублей за 8 занятий в месяц. Некоторым детям надо переоформлять документы, точнее делать их с нуля — это тоже деньги, примерно 3500 на человека. Зарплата нянечки — 7000 рублей в месяц, педагога — десять тысяч. Эти зарплаты считаются в Таджикистане невысокими, но нормальными.
И так далее, родители поймут.
Помочь приюту и другим подопечным епархии можно здесь
Если у вас есть идеи или вопросы, можно позвонить Полине Юферевой, сотруднице Синодального отдела по благотворительности, координатору помощи: +79689889004
Поскольку вы здесь…
У нас есть небольшая просьба. Эту историю удалось рассказать благодаря поддержке читателей. Даже самое небольшое ежемесячное пожертвование помогает работать редакции и создавать важные материалы для людей.
Сейчас ваша помощь нужна как никогда.
Как живется на родине мигрантов – в Таджикистане? Читайте большой репортаж нашего корреспондента Дмитрия Селезнева.
ЧЕРНАЯ ТАМОЖНЯ
Переходить узбекско-таджикскую границу поздним вечером «по земле» – то еще приключение! Наверное, только паре отмороженных военкоров, коими мы и являемся, могло прийти такое в голову. Узбеки нас выпустили без проблем, а вот у таджиков пришлось поволноваться.
Темна таджикская ночь. Темень стоит – не видно не зги. Только несколько ярких прожекторов разрубают темноту на пропускном пограничном пункте. А на самой границе какие-то темные дела творятся.
На проходной какой-то таджик возмущался, тряс бумагами. Невозмутимый смуглый перс-пограничник со сросшимися черными бровями, сидящий за стеклом, на все возражения спокойно отвечал:
– Старший все решает.
Появился какой-то другой таджик, в гражданском. Зашел, послушал, что-то сказал, вышел. Вслед за ним вышел и раздраженный таджик. Какой-то проходной двор. Подошла наша очередь.
Посмотрев наши документы и узнав наше намерение попасть в Душанбе, дежурный и нам бросил свое невозмутимое:
– Старший все решит.
Через некоторое время появился «старший». Им оказался таджикский парень-офицер в звании капитана. Наш вид вызвал у него доверие, он поздоровался с нами за руку, чем, в свою очередь, вызвал расположение у нас. Как тут все по-домашнему.
Но капитан тут же нас огорчил.
– Наземная граница закрыта. В Таджикистан можно попасть только через аэропорт.
– Так мы же в одном ОДКБ состоим! – чтобы вызвать симпатию у военного, мы объяснили, что мы русские военкоры. Только год назад вот отработали на войне в Карабахе, а сейчас путешествуем по Средней Азии. Для подтверждения я показал видео, как мы попали под обстрел «смерча» в Степанакерте. Военный посмотрел на нас с уважением.
– Ладно, пропусти их, – сказал он дежурному. – Видно, что это хорошие ребята.
В этом мы не сомневались.
Однако уже у самых ворот на выходе нас остановил солдат:
– Подождите!
Он вел переговоры с глухонемыми таджиками. Те в тишине яростно размахивали руками. Ну и сцена! Умора! Глухонемые выгибали перед пограничником пальцы. Один, два, три… Явно шел какой-то торг. Таджикского мы не знаем, но язык жестов понимаем хорошо. Очевидно, что любые вопросы тут решаются полюбовно, по-домашнему.
Закончив с мимами, солдат взял наши паспорта. Посмотрел на отметку о въезде и отдал их толстому таджику в гражданском. Видок у гражданского был тот еще. Сущий ксеркс. Лицо темное, взгляд недобрый, нос крючком загнут, как и его туфли. Вообще, нахождение непонятных гражданских лиц на пропускном пункте поздним вечером сильно напрягало. Еще больше напрягало, что у этого гражданского были наши паспорта. Но, видимо, тут так заведено. Видимо, этот гражданский, наряду с военным, обладал тут какой-то властью.
Сунув наши паспорта в карман, он направился обратно. Мы покорно пошли за ним.
– Эй, уважаемый, а куда мы идем? – осторожно поинтересовался я у «черного барона».
– К старшему надо, – невозмутимо бросил тот на ходу.
Снова-здорово. Мы вернулись к нашему капитану. Наш офицер сказал, что ему нужно насчет нас еще кому-то позвонить. Мы долго стояли ждали, пока он до кого-то дозванивался.
Наконец, получив ответ, он вернул нам наши паспорта. Таможня дала добро. Ну здравствуй, Таджикистан!
ДОРОГА ДО ДУШАНБЕ
От пограничного пункта Саразм до Душанбе мы добирались на такси. Автомобиль – основное средство передвижения по Таджикистану, железнодорожное сообщение, в отличие от Узбекистана, не развито. По двум причинам, по природной – 90% территории страны занимают горы. Ну и по экономической – Таджикистан, несмотря на то что является богатой страной, от Узбекистана существенно отстает по уровню экономического развития. И не только экономического. Зато по другим направлениям опережает. По уровню коррупции, например. И не только по коррупции – обо всем этом дальше.
Таксисты уже ожидали нас за воротами пропускного пункта – тут налажен бизнес пассажирских перевозок. «Русси, русси, русси…», – зашушукались чернявые индивидуальные предприниматели. Проезд до Душанбе стоит 1 000 рублей на человека. Рубли принимают охотно, рубль в Таджикистане пусть и не является официальной валютой, но имеет хождение наряду с таджикскими сомони. Что неудивительно, так как объяснимо – около 15% населения Таджикистана находится в России на заработках.
Раз уж заговорили о денежной системе, то, забегая вперед, скажу, что в Таджикистане функционирует российская система «Мир», созданная в свое время из-за угрозы санкций после присоединения Крыма как альтернатива европейской «Visa» и американской «MasterCard». Ориентированный на доллар «МаsterCard» в Таджикистане представлен только одним банком – позднее у меня появились сложности со снятием денег с карт этой денежной системы. Я обегал все Душанбе, ища нужный мне банкомат. Исходя из всего этого, можно сделать определенные выводы об экономической интеграции Таджикистана.
В Таджикистане при наличии денег все решается быстро и по-домашнему. Мы выкупили полностью такси и до Душанбе ехали с комфортом.
Парень-таксист был смугл и черен, как и ночь за окном, и такси его тоже было наглухо затонировано. Это внушало опасения, так как впереди нас ждал горный серпантин. Но водитель чувствовал себя настолько уверенно, что позволил себе на полном ходу снять свитер через голову. Несмотря на его возражения, я пристегнулся.
Таксист гнал, игнорируя знаки на дорогах и выезжая, когда ему нужно было, на встречку. А есть ли ГАИ в Таджикистане? – возник резонный вопрос. То, что камер на дорогах нет, уже объясняла манера езды нашего водителя. Оказалось, что ГАИ есть, но большей частью присутствует в Душанбе и паре крупных городов. В «поле» гаишников можно увидеть, только когда они собирают мзду.
И действительно, в одном из населенных пунктов возле поста ДПС ночью на перекресток вышли двое гаишников, которые останавливали всех подряд. Наш водила не растерялся. Схватив мелочь, он быстро устремился на пост и так же быстро из него вернулся. Как тут все быстро решается. По-домашнему.
По дороге слушали восточную музыку. Меня заинтересовала одна медитативная тема, ввергающая слушателя в нарастающий темный экстаз. Потом я узнал, что она написана в жанре традиционной памирской музыки, который называется рапо. Темные громадные силуэты нависших гор, нагнетающая восточная мелодия… Я чувствовал себя Фродо, который отправляется в гости к Саруману. (О кольце всевластия – дальше.)
Расстояние от границы до Душанбе около 250 км, мы преодолели его примерно за 4 часа. Такое стало возможно благодаря тоннелю «Истиклол» (тадж. «независимость»), который прошел сквозь Гиссарский хребет. Спроектировали его еще в годы Советского Союза. Однако начавшуюся стройку остановил развал СССР. Не до строек стало, в Таджикистане вспыхнула гражданская война. Строительство «Независимости» возобновили с помощью иранских компаний в 2003 году. В 2006 году тоннель официально открыли, но потом еще часто закрывали и долго ремонтировали. Во время ремонтных работ дорога на Душанбе шла через лавиноопасный Анзобский перевал. Лавины и аварии здесь частое явление, поэтому у дороги можно заметить одиноко стоящие экскаваторы, а вдоль трассы между дорожными столбиками насыпаны против наледи аккуратные горки песка.
В итоге недавно, в 2017 году, дорога через тоннель была окончательно введена в эксплуатацию.
Проехав тоннель и множество арочных галерей, мы спустились на равнину.
Мы ехали вдоль реки, вдоль высоких деревьев, пока не въехали в большой и незнакомый нам город.
Ну здравствуй, Душанбе!
СТОЛИЦА ТАДЖИКИСТАНА
Путешествуя по миру, я заметил, что столицы как-то одинаково и по-особому пахнут. Запах столицы – я обонял этот запах в Пекине, Мадриде, Риме, Пхеньяне, Ереване. И в Москве, конечно же. В столицах пахнет свежестью, пахнет ультрафиолетом, пахнет озоном. Это запах солнца, которое светит не для всех, это запах благополучия. И он обязательно сочетается с широкими проспектами, высокими небоскребами, пышными клумбами, зелеными парками и газонами. Так вот, в Душанбе пахло именно так.
Возможно, опять сломаю кому-нибудь стереотипы, но Душанбе оказался очень современным городом. Здесь, как и во всех столицах мира, широкие проспекты, пышные клумбы, зеленые парки, цветочные бульвары, бетонные высотки. Здесь есть «Ашан», в конце концов. Также имеются в наличии модные клубы, дорогие рестораны, престижные автомобили и красивые девушки. Здесь можно хорошо отдохнуть. При наличии денег, естественно. Причем стоят удовольствия, по московским меркам, недорого.
В Душанбе москвичу, коим я являюсь, комфортно.
Вечером здания пылают подсветкой, бульвары украшены иллюминацией. По бульварам и паркам прогуливаются парочки, семьи, молодежь. За порядком пристально следят наряды милиции. Всё как у москвичей.
По всему центру рассажено много деревьев и цветов, но сами таджики, в отличие от узбеков, в одежде предпочитают в основном аскетичные темные тона. Таджики – это люди в черном. Среди мужчин в теплую зиму (настолько теплую, что и зимой-то это не назовешь) распространены кожаные куртки с воротником на черном меху. И женщины носят на себе в основном одежды неярких расцветок. В рабочие дни на улицах полно людей в деловых костюмах. По первому впечатлению Душанбе – это город чиновников, бизнесменов и учащихся, которые готовятся ими стать.
НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ
Если узбеки избрали себе в качестве национального героя всем известного Тамерлана, то имя избранного основателя таджикской нации известно в России разве что любителю истории. Это Исмаил Самани – эмир из персидской династии Саманидов, правящий на рубеже 9-10 веков нашей эры. Его царство тогда включало территории не только нынешнего Таджикистана, но и земли современного Узбекистана, Казахстана, Туркменистана, Афганистана и Ирана.
На площади Дружбы в Душанбе Исмаилу Самани возведен монумент. Самани стоит под аркой, увенчанной короной, и сжимает в руках скипетр. По бокам его сторожат каменные львы и дежурит живой охранник. Высота памятника тринадцать метров. (О еще одной тринадцатиметровой достопримечательности Душанбе я еще расскажу.)
Нация начинается с языка, а если смотреть глубже – нацию формирует язык литературный. За национальную литературу у таджиков отвечает Абу Абдуллах Рудаки – древний персидский поэт, родившийся раньше великого таджикского эмира, но переживший его. Рудаки писал стихи при дворе Саманидов. Этот персидский поэт, как и древнегреческий Гомер, был слепым. Но, как и Гомер, был слепым не от рождения, хотя были мнения и об обратном. Врожденную слепоту у Рудаки опровергли советские антропологи, а у Гомера литературоведы – если человек пишет в «Илиаде», что за копьем летит и тень копья, разве может он быть слепым с рождения? Впрочем, многими литературоведами-историками ставится под сомнение существование и самого Гомера. В отличие от Рудаки – памятник персидскому поэту стоит в парке Душанбе, названном его именем.
Проспект Рудаки в самом своем начале пересекается с другим «литературным» проспектом, названным в честь основателя уже советской литературы Таджикистана – писателя Садриддина Айни. На пересечении проспектов стоит монумент этому таджикскому писателю. С его творчеством я тоже знаком не был, но отметил, что его каменный образ издалека напоминает Максима Горького в тюбетейке. И действительно, потом я выяснил, что Айни с Горьким дружили и встречались.
Позади каменного писателя в скульптурной композиции запечатлены герои его книг – красноармейцы загнали басмача, и тот отстреливается из револьвера. (В 90-х красноармейцы ушли, а вот басмачи вернулись – об этом дальше.)
Улицы и парки Душанбе увешаны национальными флагами так, что рябит в глазах – российские флаги в таком количестве в Москве можно увидеть только по праздникам или когда мы очередной Крым вернем назад.
Главный и второй в мире по величине флаг развевается в Душанбе в парке Национального флага. Первый в мире – у арабов, за теми не угонишься. Но таджики удовлетворены и вторым местом. Правда, здесь нет такого ветра гигантского, чтобы этот «парус» раздувать, большую честь времени флаг висит.
Также в Таджикистане возвели самую большую в Средней Азии мечеть. Мечеть пока не функционирует, но идут отделочные работы и она скоро откроется.
В Душанбе вообще развита болезнь гигантомания. Элитка строится многоэтажная, перед каменными великанами правительственных министерств и ведомств чувствуешь себя ничтожеством.
Слева от парка Национального флага через охраняемый забор виден в солнечной дымке роскошный дворец восточного властолюбца. О нем тоже еще напишу.
Р. S. А кто-нибудь до меня заметил, что таджикский флаг напоминает ирландский? Обратите внимание, похож. Но таджики, конечно, не ирландцы. Они – арийцы.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
В истории таджикам, скажем так, не очень повезло. Давным-давно их тут, в предгорьях Памира, «забыли» древние персы. Сейчас иранцы – ближайшая родня таджиков – морями вот теплыми по бокам обложились, ядерный костерок раздувают на азиатском арьергарде. А таджикам горы и пески одни достались. Сидели они бедными родственниками на неудобных скалах, пока им не сформировали отдельную республику в составе Советского Союза.
Развал СССР для таджиков стал полной неожиданностью. Вообще, опрашивая свидетелей тех лет, понимаешь масштаб преступления, совершенного в Беловежской пуще в декабре 1991 года. Раздербанивая СССР, эти деятели про целую Среднюю Азию забыли! А ведь еще в марте того года более 90% жителей Таджикистана высказали свое желание остаться жить в Советском Союзе.
Распадом Союза не преминули воспользоваться темные силы. С гор, из Пакистана и Афганистана, спустились исламисты, и началась кровавая бойня. Душанбе захватила исламская оппозиция.
(Кстати, во время беспорядков в столице был убит самый честный гаишник Таджикистана Мулло Нуров. Это была легендарная личность – его историю можно найти в интернете. Сейчас такие неподкупные и принципиальные гаишники здесь не рождаются. Таджикский милиционер был и колоритным – в отличие от бородатых исламистов он носил роскошные будёновские усы.)
Таджикистан – самая пострадавшая от распада Союза республика. При разделе пирога СССР, пока другие народы утверждали себя на территории бывшей советской империи, Таджикистан был объят гражданской войной, которую удалось остановить только внешнем вмешательством и большой кровью.
В итоге, среди таджиков сейчас проявляется недовольство. Самарканд и Бухару они до сих пор считают своими областями и сетуют на то, что в СССР во время переписи всех таджиков, живущих там, поголовно записывали в узбеки. А им же остались лишь территории только с 10% земель, пригодных для сельского хозяйства. Эти земли в годы СССР являлись основой для хлопковой промышленности – главной специализации советского Таджикистана.
Но зато Таджикистан владеет одним из самых ценных ресурсов в Средней Азии – пресной водой. Ледники таджикских гор питают реки Амударья и Сырдарья. Стоящая на Сырдарье Фархадская ГЭС, головной узел которой находится на территории Таджикистана, послужила предметом территориальной претензии соседнего Узбекистана. Узбекистан возражает и против строительства Рогунской ГЭС, считая, что она может вызвать обмеление Амударьи.
И с Киргизией, в том числе и из-за воды, в конце апреля этого года разгорелся на границе вооруженный конфликт, который остановило вмешательство России. Не хватало еще, чтобы страны ОДКБ между собой воевали!
Также горы Таджикистана богаты полезными ископаемыми. Тут есть все. И алюминий, и золото, и медь, и многое другое. Проще перечислить, чего нет в таджикских горах. Мировая шкатулка Шахерезады! Но чтобы их разрабатывать, требуются большие инвестиции.
Поэтому Таджикистан, пользуясь прерогативой маленьких стран, распродает свои ресурсы тем, кто готов больше заплатить. С ближайшими «родственниками» иранцами из-за их исламского фундаментализма дело у таджиков не заладилось. Поэтому, помимо нас, в Таджикистан стали активно вкладываться китайцы. Китайцы строят здесь дороги, китайцы построили в Душанбе ГЭС, китайцы здесь вовсю осваивают золотые рудники. Свято место пусто не бывает. Если (не дай Бог) Россия уйдет из Таджикистана, то здесь будет Китай.
На улицах Душанбе нам повстречались и индусы. Причем мы встретили их у бюста Махатмы Ганди. Там я разговорился с одним индийским инженером, отправленным сюда в командировку.
Потом я поинтересовался у нашего сопровождающего, который знакомил нас с Таджикистаном, каким образом в Душанбе оказался памятник Ганди?
– Да дал этот Ганди денег, вот ему бюст и поставили, – таков был ответ.
Так тут все решается. По-домашнему.
ДУШАНБЕ СОВЕТСКИЙ
Герб Таджикистана, как и Узбекистана, по форме и содержанию напоминает гербы соответствующих советских республик. Те же по бокам снопы хлопка и пшеницы, то же восходящее солнце в центре. Только серп и молот – символы рабоче-крестьянской власти исчезли. В таджикском гербе их заменила зороастрийская корона древнего государства Саманидов, от которого сейчас таджики выводят свою преемственность.
В Душанбе осталось много советского. Это и старая милицейская форма, на которой сменились только нашивки. Это и низкорослые старые здания сталинского ампира с колоннами. Это и сооружения конструктивистского типа советских 80-х. Это и блочные хрущевки, скрывающиеся в тени деревьев и новостроек, и многие подъезды в них, как и в годы СССР, на кодовые замки не запираются.
Это и советская мозаика на стенах. Это и густые брежневские брови нынешнего таджикского правителя Эмомали Рахмона, бывшего советского номенклатурщика.
Красный советский флаг можно увидеть на купюре достоинством 200 сум, на которой изображен Нусратулло Максум, таджикский советский государственный деятель. Как часто бывало в годы советской власти, репрессированный, расстрелянный и посмертно реабилитированный.
Довольно неожиданно и очень приятно было увидеть темным вечером с проспекта Рудаки в Душанбе знакомое лицо вождя Октябрьской революции 1917 года. Большой плакат с Лениным под надписью «СССР» с гербом висел на доме через дорогу.
Заинтересовавшись, мы подошли. Оказалось, что это магазин советского антиквариата. За какие-то копейки набрали себе советских значков. Я приобрел значки Ленинграда, Кронштадта, Одессы (напоминаю, это русский город!) и Юрьев-Польского, где я когда-то гостил. Как любителя искусства меня заинтересовали значки Третьяковской галереи и Эрмитажа, а как любителя литературы – рассмешила пушкинская серия «Друзья души моей», не знал о существовании таких памятных значков. Купил себе няню Арину Родионовну и Анну Керн. Керн, насколько я понимаю, была не столько другом души, сколько другом тела великого русского поэта.
Еще одно эхо Советского Союза можно услышать в телефонной трубке – как и в свое время во многих городах СССР, в Душанбе по-прежнему работает справочная, которая, в том числе и на русском языке, дает справки.
РУССКИЙ ВОПРОС
И в Таджикистане с русофобией мы не столкнулись. Частично по той причине, что русских здесь, в отличие от Узбекистана, осталось очень мало. Подавляющее большинство русского населения покинуло Таджикистан в период его трагической независимости. Но вместе с тем языковой барьер для русского здесь отсутствует. В Душанбе, как и в Ташкенте, русский язык активно изучается в школах. Здесь открыты филиалы российских вузов, здесь слышится на улицах русская речь, здесь отвечают и говорят на русском и стар, и млад. Все надписи в Душанбе на кириллице, русской или таджикской. Латинице, в отличие от Узбекистана, в Таджикистане нет места.
Как-то мы разговорились с молодым владельцем закусочной Бахой. Одно время Баха жил в Москве, и его удивило предвзятое отношение москвичей к его соплеменникам. К русским в Душанбе сейчас относятся значительно лучше, чем к таджикам в Москве.
Перед входом в русско-таджикский университет установлен бюст Пушкина, который стал нашим всем и нашим везде. Где Пушкин, там, значит, и русские (и с нами Бог!). Еще Пушкин вместе с Маяковским, Толстым, Достоевским, Горьким строго взирают с фасада Счетной палаты Таджикистана на проспекте Рудаки. Мы уже поняли, что к подсчету денег таджики относятся творчески.
Присутствие русских обозначают замеченные нами на улицах машины военной полиции с гербом Минобороны РФ. Как известно, в Таджикистане располагается 201-я российская военная база. Она дислоцируется в Душанбе и городе Бохтар, служа гарантом независимости Таджикистана от внешних вторжений.
У дверей русско-таджикского университета мы спросили дорогу, и юный таджикский студент Юсуф проводил нас. Он гулял с нами, знакомя нас с городом, и на следующий день. Мы, представители той культуры, которую он изучал, были ему интересны. В компании с ним мы чувствовали себя иностранцами, посетившими советскую Москву начала 80-х.
ЭЛИТНОЕ ДУШАНБЕ
Когда поздно ночью приехали в Душанбе, то долго искали зарезервированную гостиницу. Дело в том, что столица Таджикистана активно застраивается. Причем в строительстве превалирует элитка – даже в Москве не увидишь такой концентрации строительства элитного жилья. Кто все эти уважаемые люди, могущие позволить себе такие роскошные апартаменты? Не для мигрантов же строится это элитное жилье.
Навигаторы за стройкой не успевают обновлять свои карты, нумерация домов запутанная. Наш таксист несколько раз объезжал нужную точку на экране. Упирался сначала в строительный забор, потом, с другой стороны, в шлагбаум, за которым на фоне синих ворот и бетонного забора с колючей проволокой военный с автоматом делал нам предупреждающие жесты.
В итоге оказалось, что перед КПП есть пеший проход к нашей гостинице. Гостиница свежепостроенная и, как подсказывает мне опыт работы в строительной области, построенная с нарушениями, так как вплотную примыкает к военному объекту. Из окон гостиницы видны вышка и все несколько малоэтажных кирпичных строений на огороженной территории.
Все как положено, вышка, забор с колючей проволокой, шлагбаум, военный на КПП с автоматом. Проникнуть врагу или шпиону не удастся. Но вот увидеть, что там происходит, – пожалуйста. Даже из окон нашей гостиницы немного видно и очень хорошо слышно, как утром и вечером таджикские военнослужащие браво маршируют и поют песни на плацу.
Скорее всего, без коррупции, которая, видимо, в Таджикистане процветает на всех уровнях, не обошлось. Ладно наша гостиница – с этажей примыкающей высотки и рядом строящегося небоскреба военная часть вообще как на ладони. И в случае чего такой аллах-бабах можно устроить.
Впрочем, насчет этого «в случае чего» местное КГБ (Государственный комитет национальной безопасности Республики Таджикистан) ведет активную работу. Просматривается переписка, комментарии и посты в соцсетях. «Боцманская» бородка у молодых таджиков может вызвать настойчивые вопросы и допросы с пристрастием – не радикальный ли ты, мил человек, исламист. Исламизма здесь сильно опасаются и против него оберегаются. Я не первый раз слышал мнение, что на самом деле исламистских идей таджики и узбеки нахватываются в России, в которую уезжают на заработки, – простите, если кому-нибудь снова стереотип сломал. В Таджикистане исламистам продыху не дают. Слишком свежа в памяти резня 90-х. КГБ здесь работает по советским заветам. Государственный комитет национальной безопасности Таджикистана является элитной и основополагающей силовой структурой.
Впоследствии и оказалось, что мы поселились возле военной части этой организации.
КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ
– Чьи это поля (луга, дома, замки, дворцы)?
– Маркиза Карабаса!
Когда гуляешь по Душанбе, приходит на ум известная всем сказка Шарля Перро «Кот в сапогах».
Ты приехал в царство славного Рахмона. О том, что этот Рахмон «славный», жителям и гостям столицы настойчиво напоминают на каждом углу его многочисленные портреты и мудрые цитаты.
Вот Рахмон машет рукой. Вот он делает шаг. Вот он делает шаг и машет рукой. Вот он просто стоит. А вот стоит, делает шаг и машет рукой, находясь по пояс в маковом поле.
Все-таки авторитета Исмаила Самани – персидского правителя, официально назначенного основателем таджиков, не хватает, вот и приходится подкреплять его своим.
В соседнем Туркменистане с этим так вообще беда – в отсутствие национального героя Туркменбаши пришлось брать все на себя. Там все национальные скрепы сомкнул туркменский президент на своей скромной персоне.
Эмомали Рахмон, в прошлом таджикский партийный деятель из провинции, а теперь лидер нации всего Таджикистана, пришел к власти в лихие годы гражданской войны 90-х. В тот период в Таджикистане советские номенклатурщики падали один за другим, сраженные исламистскими пулями. Но на молодого Рахмона сделал ставку узбекский президент Каримов, которому не выгоден был такой раздрай в соседней стране. Рахмон пришел к власти на узбекских штыках и с помощью полевых командиров-уголовников Сангака Сафарова и Файзали Саидова, которые потом по странному, но закономерному стечению обстоятельств погибли не своей смертью. Эти мавры сделали свое дело.
Когда узбекская охрана привела бывшего директора совхоза имени Ленина во дворец в Душанбе, то он поначалу стеснялся такого великолепия. Но постепенно вошел во вкус, обжился. Да еще как!
Конечно, пока таджикскому лидеру до Туркменбаши еще далеко. Но вот до советского Брежнева близко вполне.
Сейчас в Душанбе все спокойно. Ничто не угрожает жизни и власти нынешнего президента Таджикистана. Местное КГБ, сторожевые львы Рахмона, ведут свою работу.
«Однако, маркиз, у вас тут славное имение!» ©️
ПРОВИНЦИЯ
Провинция Таджикистана составляет сильный контраст столице, которую впору назвать по отношению к своей провинции метрополией. Душанбе – это государство в государстве, священный таджикский Ватикан. Если опять вспоминать соседний Узбекистан, то пусть его столица Ташкент не такая роскошная, как Душанбе, но там все-таки вкладываются, стараются подтягивать периферию хоть до какого-то надлежавшего уровня. Да, у узбеков есть, конечно, клановость и коррупция, свойственная всем странам Средней Азии. Но есть и развитая государственная система.
На равнинной части Таджикистана люди живут получше, чем в горах, потому что там растут хлопок и пшеница, растут яблони, абрикос, черешня, выращивается виноград, овощи и фрукты. Мы с проводником на машине проехались по богатой на урожаи Гисарской долине.
Но вот в горных кишлаках живут бедно. Буквально недалеко от Душанбе проедешь дачи гэбистов и загородные дома номенклатуры в Фанских горах, которые когда-то Визбор воспевал, и окажешься в бедном горном кишлаке. Колоссальный контраст. Ржавые крыши, обшарпанные дома. Газа нет, не проведен, электричество подается по графику. Нет и мужчин.
– Мой папа в России, – ответила нам таджикская девочка на улице. Из разговора выяснилось, что и дядя тоже.
Сейчас, наверное, ситуация не такая, но до пандемии 50% ВВП Таджикистана составляли заработки мигрантов, работающих в России. Работы в горных районах у таджиков нет. Нищета гонит шестую часть населения Таджикистана к нам на заработки.
За неимением взрослых для картинки мы с товарищем стали фотографировать таджикских детей.
Таджикские дети, будущие мигрантики – арийский резервный запас.
Скоро на улицах Москвы.
БУДДА
Оказывается, в Таджикистане Будда нашел нирвану и сейчас в ней пребывает. Будда, спящий в нирване – так называется исторический артефакт – тринадцатиметровая глиняная статуя VI века н. э. Ее нашли в окрестностях Курган-Тюбе еще при советской власти, нашли и перевезли в Душанбе.
В Афганистане подобные статуи, наплевав на ЮНЕСКО, взорвали талибы прошлого поколения 20 лет назад.
Будды, особенно такого размера, мне интересны. В последний день пребывания в Таджикистане я пошел его искать. И оказалось, что в новом гигантском Национальном музее Таджикистана лежит его копия, а настоящий Будда спит в невзрачном Национальном музее древностей недалеко от проспекта Рудаки.
Музей неприметный, я пришел под самое закрытие и на тот момент стал единственным посетителем. 13-метрового Будду никто не тревожил, он безмятежно спал в одном из залов на втором этаже. За мной никто не следил, и я воспользовался возможностью его потрогать.
Что тебе снится, глиняный Будда? Возможно, наш мир – это его сны. И один из этих снов – Таджикистан.
