9 мая на сцену Современника вернулся спектакль «Папа»: в восстановленной постановке вместо Сергея Гармаша, ушедшего из театра осенью прошлого года, теперь в главной партии занят Сергей Шакуров. Сравнивать их, сразу скажу, мы не будем. Надо лишь только заметить, что, когда только стало известно, что Гармаш уходит из «Современника, была большая надежда, что спектакль продолжит свое существование. Так и случилось, и это самое главное.
«Папа» – это одна из частей трилогии Флориана Зеллера, на данный момент самая ее популярная. Премия Мольер, различные театральные номинации, куча постановок по миру, а сам драматург выступил в качестве режиссера и снял фильм с Энтони Хопкинсом, уже взявшим Оскар за эту роль. Это история дочери и отца, старения и слабости, рассказ о необходимости страшного выбора. После спектакля ты выходишь опустошенный, тяжелый, но это важный, обязательный разговор.
фото Даниил Примак
Виктория Толстоганова в этой роли играет будто на пределе своих возможностей: хрупкая, изящная женщина, она натянута как струна, грозящаяся вот-вот лопнуть. А если вам удастся взять билеты в первые ряды, просто посмотрите в ее глаза. Толстоганова – потрясающая драматическая актриса, и очень жаль, что так мало ее на театральной сцене.
Сергей Шакуров разворачивает роль постепенно: вначале его герой кажется больше капризным, требовательным стариком, чем больным человеком. Шакурову в будущем году исполнится восемьдесят, при этом подтянут, физически бодр и можно сказать в лучшей из возможных форм. И это добавляет остроты. Как и за Викторией, здесь очень важно следить за его лицом, жестами, за совершенно порой микрореакциями. Это блестящая, выматывающая роль, которая в будущем точно войдет в золотой фонд. Не Лир, конечно, но близко.
фото Даниил Примак
Художник Николай Симонов запирает Андрэ в тюрьме из зеркал. Мы вместе с ним путаемся в домах, в людях вокруг – угасающий разум блуждает среди этих перегородок. А коварные перегородки то сближаются, то, наоборот, разбегаются по сторонам. Для обычного человека не происходит ровным счетом ничего, а для Андрэ снова рушится привычный мир. А еще он постоянно теряет часы: эта потеря времени, четкости мыслей… Нам постоянно напоминают, каким собранным, пунктуальным он был раньше. Теперь же его циферблат сломан.
фото Даниил Примак
Этот спектакль невозможно не примерять на себя. Все мы уже достаточно взрослые люди, чтобы и поставить себя на место Анны, и убояться стать в старости как Андрэ. «Папа» поднимает все страхи на поверхность и при этом не дает ни ответов, ни подсказок. Он из разряда спектаклей, который очень важно посетить, отрефлексировать и постараться быть мягче друг к другу, пока это что-то еще дает обеим сторонам.
Билеты
Текст Ольга Шишорина
Участники
Все
Как вам спектакль?
Отзывы
Фанатам Гармаша может и понравиться
Все очень красиво и это то хорошее что хочется сказать про этот спектакль. На сцене все светится и двигается — как в спектакле «Враги, история любви» этого же режиссера. Толстоганова, которая на меня всегда производит неприятное впечатление (пугает если честно) — тут снова в своем репертуаре и все время почему-то злится на своего отца. Гармаш старается как может, это хорошо заметно)) но он не мой герой, так что оценить этого артиста я не в силах. Все остальные артисты — просто ходячий на двух ногах кошмар. Или это плохая работа режиссера, или что-то с актерами не то.
За две недели до этого мы смотрели спектакль «Папа» с Маковецким и Александровой. По этой же пьесе спектакль!! Там почему-то все оказалось лучше, несмотря на то что спектакль антрепризный
Гамлет из Парижа
(«Папа» театра «Современник»)
Это так устроено неизменно: не бывает никаких правых и виноватых, есть существующие в адаптивной реальности на подмостках – и наблюдающие, точно знающие, как всё устроено, какие правильные слова и жесты необходимы в любой ситуации, как следует поступить в тот или иной момент. Сила воображения не знает противодействия, и оттого доминирует на свете почище добра и зла, яснее справедливости, отчётливее памяти. И питается надеждой, этой падалью среди стервятников в костюмах и халатах.
Комнаты расширяются, как посторонние галактики в свободном сознании, прозрачные перегородки не в силах остановить энтропию необратимости. Андрэ, зачем вы всё ещё любите этот безжалостный мир, где свободе озарения и забывания нечего противопоставить, кроме страха будущего в глазах мужей. Кроме желания «просто жить», как будто скользя, не держась за руки, по наклонной общего эго. Сценография вообще вся словно процесс под черепной коробкой.
Это именно наблюдающих он спрашивал постоянно, сколько им ещё времени осталось, а не ему самому. Можно занимать любое пространство в любом положении тела весь спектакль, но твоя ненужность будет торчать остриём ножниц из бумажной аптечки. Можно сидеть на разных концах разных столов, как недобитые апостолы, но цыплёнка ты больше не увидишь: его уносят злые руки, которые мерещатся в каждом приходящем. Можно не узнать себя в последней сцене, ибо мы рождаемся как будто для этого. Но финальный уход всё равно будет одним за каждого из наблюдающих и кажущих. С такой прерванностью звука и света, паузой длиной в.
Звуковое решение как перманентная потусторонность.
Двуличие Олега Феоктистова — фантом боли и последнего пристанища.
Сильно. Конечно, надо понимать, что, если вы хотите посмотреть что-то лёгкое, чтобы немного отвлечься от повседневности, то вам точно не сюда.
Спектакль поставлен по пьесе французского драматурга Флориана Зеллера, главные роли исполняют Сергей Шакуров и Виктория Толстоганова. Он (Андре) – стареющий мужчина, болеющий деменцией. Она (Анна) – его дочь, жизнь которой сосредоточена на помощи слабеющему отцу. Слабеющему ментально, физически он вполне здоров.
Андре не признаёт, что болен, втихаря выплёвывает таблетки, которые даёт ему Анна по предписанию врача. Сиделку ему подобрать невозможно – одну он незаслуженно оскорбляет, и она отказывается за ним ухаживать. Другую – безосновательно обвиняет в краже своих часов, которые сам же куда-то спрятал и забыл. Он то узнаёт Анну, то принимает её за другого человека.
Пьеса поставлена так, что позволяет как бы увидеть жизнь глазами страдающего деменцией человека, путающего вымысел с действительностью, сон – с реальностью.
Спектакль заставляет задуматься о многом. Можно попробовать поставить себя на место Анны, которая фактически жертвует своей личной жизнью, посвящая всё свободное время отцу. Отец при этом не только не выражает никакой благодарности, но и постоянно упрекает её, порой проявляя даже агрессию.
Мы хорошо знаем и любим цитировать библейские заповеди и так называемые традиционные христианские ценности. Например, о необходимости почитания родителей или о недопустимости эвтаназии. Когда же ставишь себя на место одного из героев, то невольно начинаешь задумываться – насколько долго я смог бы продержаться на месте Анны, не поддавшись соблазну отправить отца в какое-нибудь специальное учреждение? Или – готов ли я, пока ещё нахожусь в здравом уме, но понимаю, что рассудок покидает меня, бороться с соблазном самому сократить свои дни, чтобы избавить своих близких от невыносимых и, возможно, долгих страданий? Вопросы сложные и тяжёлые.
Великолепно!
Шакуров конечно актёрище!!! Просто до слез, до спазма в груди. Как, как так можно играть!!!
Рекомендую.
Великолепно всё! Недавно похоронила папу — проплакала пол спектакля. Шакуров — выше всяких похвал. Толстоганова тоже очень натуральна. 10 из 10.
Рекомендации для вас
Популярно сейчас
Афиша Daily
Все
Я чудом успел на «Папу» с первоначальным составом — Сергей Гармаш, объявив об уходе из театра, сыграл премьерный спектакль в начале сезона всего два раза и, казалось, замечательная постановка Евгения Арье отправилась в историю, не успев как следует появиться на свет (но оставшись, надеюсь, хотя бы в записи, сам видел расставленные по залу камеры):
Менее чем за год с тех пор в РАМТе вышел «Сын» Юрия Бутусова по другой пьесе того же автора, а я посмотрел еще одного «Папу» в альтернативной, антрепризной постановке, где главную роль играет Сергей Маковецкий, и впечатления от трех спектаклей по Флориану Зеллеру оформил в статью для журнала «Сцена»:
Потеря же «Папы» для репертуара «Современника» казалась невосполнимой и очень досадной — а многообещающая попытка совместно с антрепризной компанией выпустить здесь «Маму» по третьей из цикла пьес Зеллера (режиссером должен был стать Владиславс Наставшевс, на главные роли пригласили Ксению Раппопорт, Игоря Гордина и Павла Табакова) не удалась, к сожалению. Зато, против всяких ожиданий, «Папа» в «Современник» вернулся! Заглавную роль играет теперь Сергей Шакуров — для «Современника» артист не чужой, пятнадцать лет назад Кирилл Серебренников позвал его сюда в «Антония & Клеопатру», интересный при всех его несовершенствах спектакль —
— самым яростным противником которого, насколько мне известно, выступил, между прочим, не кто иной, как Сергей Гармаш, и именно его стараниями, интригами, чуть ли не клеветой постановка очень быстро исчезла со сцены, а Серебренников в «Современнике» больше не работал (хотя сделанные им ранее «Голая пионерка» и особенно «Сладкоголосая птица юности» продолжали идти). Ну да закулисные перипетии к восстановлению «Папы» с новым исполнителем отношения не имеют, а вот сравнения, так или иначе, неизбежны, и даже, я бы сказал, плодотворны, потому что заведомо не предполагают оценочности уровня «хуже-лучше». Гармаш и Шакуров — оба «лучше» по-своему, но они артисты разной фактуры, разного темперамента, амплуа, опыта, и кроме того, возраста — без малого двадцать лет разницы… Тем показательнее, что Гармаш делал своего героя порой физически жалким, старческим немощным, «играл» (очень тонко, аккуратно — с несвойственной ему осторожностью…) «дряхлость», физическую, а не только умственную недееспособность. Тогда как герой Шакурова, несмотря на годы — физически крепкий дядечка, в недееспособности его на первый взгляд не заподозришь, потому драма человека, страдающего болезнью Альцгеймера, что становится видно не сразу даже со стороны (сам герой, понятно, ничего не замечает за собой «необычного»…), так заостряется, с одной стороны, а с другой, обобщается.
Шакурову в еще большей степени, чем Гармашу, удалось вывести историю за пределы и клинических, и семейно-психологических рамок — приподняться над медицинскими, бытовыми подробностями. Это очень узнаваемый образ жизнелюбивого и вполне прочно стоящего на ногах пенсионера, бывалого, крепко держащего в собственных руках свою судьбу, а заодно и чужие жизни (таких Шакуров за последнее время играл порой в кино), и то, что он оказывается беспомощным, что в «здоровом» (ну относительно, для таких все же неюных лет) теле «дух» обитает безнадежно, фатально слабый, угасающий, гибнущий — драма исключительно острая. Андре, так зовут героя, уверяет, что у него всегда было двое часов: одни на руке, другие в голове — и символично, что даже те, что с руки, он постоянно теряет, не может найти, подозревает в воровстве каждую новую сиделку, хотя просто сам куда-то положил вещь и забыл; то же, но еще более непоправимое, происходит с «часами», которые в «голове», но легче всего при таком сюжете давить на жалость, а Шакуров (несколько иными средствами, чем Гармаш) избегает эмоциональных спекуляций, сочувствие в спектакле быстрей вызовут окружающие героя близкие, и дочь, и ее муж, и очередная сиделка (Виктория Толстоганова, Сергей Гирин, Дарья Белоусова — весь ансамбль, кроме исполнителя центральной роли, сохранился неизменным); Андре же нуждается не в жалости, но в понимании, в осознании неизбежности происходящих с ним — для него неуловимо… — процессов; трагизме для каждого отдельно взятого индивида — но естественности для всякого живого, а особенно мыслящего существа законов биологии. Природа, берущая верх над интеллектом, материя, побеждающая сознание — это уровень восприятия пьесы совсем уже не тот, что несчастный старичок в беспамятстве и мыкающиеся с ним домашние: биологические часы тикают для всех одинаково.
А еще, случайно ли совпало или ход продуманный, но тогда вдвойне удачный с точки зрения маркетинга, пиара, вторая премьера «Папы», восстановление спектакля происходит на фоне успеха в кинопрокате фильма «Отец», который сам драматург Флориан Зеллер снял в качестве режиссера с Энтони Хопкинсом в той же роли… Я картину пока не смотрел, не нашел времени, сил и достаточного желания (почему-то думаю, что кино упростит пьесу и сведет ее к «реалистическому» плану, а театр позволяет увидеть в ней множество граней — возможно, ошибаюсь), но однозначно ее популярность еще сильнее подогреет интерес к спектаклю Евгения Арье, и он этот интерес способен оправдать.
фото Людмилы Сафоновой
Елена
27 декабря 2021, 06:25
Постановка Евгения Арье «Папа» в афише Современника обозначена как трагифарс. Но комических элементов не так и много. Зато они позволяют лучше понять характер страдающего деменцией Андрэ и в полной мере насладиться игрой и интонационными перевоплощениями Сергея Шакурова. Калейдоскоп сцен то отражает реальность, то показывает искаженное восприятие действительности больным стариком. Да так правдоподобно, что иногда вслед за главным героем хочется воскликнуть: «Где я? Кто я?». И хотя финал пьесы в целом понятен с самого начала, каждая сцена заставляет задуматься, какой выбор ты сделаешь на месте дочери (в ярком исполнении Виктории Толстогановой), как поступишь на месте её мужа, на месте терпеливой сиделки. Пожалуй, это история о том, с чем боится столкнуться каждый из нас, но может оказаться в подобной ситуации дважды. Сначала на месте любящей дочери или сына, а потом уже будучи престарелым отцом или матерью. Сочувствуя каждому, не хочется оказаться ни в чьей роли. Зато хочется наслаждаться сценографией, игрой света и тени, движениями прозрачных плоскостей, меняющих пространство, и заслуженно аплодировать уходящему в светлый мир темному силуэту, благодаря за жизнь и за игру!
Что если однажды сознание, работавшее как лучшие швейцарские часы, выходит из строя? Мысли становятся зыбкими, грань между реальностью и сном стирается, а память и вовсе ускользает, да так, что не удержать. Спектакль «Папа» даёт шанс соприкоснуться со страхом, знакомым, должно быть, каждому человеку, — страхом потерять свою самость, позабыть, кто ты на самом деле. Автор пьесы «Папа», французский писатель Флориан Зеллер, в 22 года написавший свой первый роман, получил славу драматурга стремительно. В 2016 году The Guardian назвала его «самым ярким молодым драматургом нашего времени». Его пьесы переведены на многие языки и пользуются популярностью во всем мире. «Папа» — самая известная из них, отмеченная престижной премией «Мольер» и номинированная на британские театральные премии Theatre Awards UK и Evening Standart Theatre Awards. Ее уже поставили в театрах Европы, Америки и Японии.
Премьера состоялась 24 января 2020 года.
В спектакле содержатся сцены, демонстрирующие курение табака. Курение вредит вашему здоровью.