Лекции по русской литературе набоков отзывы

Одна из наиболее мощно впечатливших меня книг. Настолько мощно, что даже, поддавшись этой магии, несколько дней пребывала в странном состоянии, попытке написать что-нибудь… ну да, написать какую-нибудь повесть, и даже уже стала делать зарисовки, продумывать сюжет, эта идея захватила и не отпускала дня два или три, а потом, слава Богу, отпустило, иначе сложно вообще сказать, что бы от меня осталось.

Поразительно то, что все мои подспудные взаимоотношения с горячо любимой мною русской литературой оказались в таком сильном резонансе с тем, о чем говорит Набоков. Ну, кроме того, что я не считаю Советы чем-то страшным и ужасным, совсем уж неспособным ничего породить. Хотя тут, конечно, удивляться нечему, то, что доходило в те годы до Набокова, действительно было примитивно и ужасно.

Часть про Гоголя восхитительна. Про Достоевского — о, наконец-то я нашла родственную душу и перестала комплексовать, что никак не понимаю великие страсти Федора Михайловича! А уж ода Толстому — отдельная песня. Подробнейший разбор Анны Карениной пленителен. Захотелось и Каренину прочитать, и увидеть в ней все то же самое и даже больше.

Браво! Эта книга дает основания полагать, что действительно бывают талантливые читатели, и конечно надеяться, что такой талант есть и у меня самой.

Набоков против Достоевского

Основная проблема Набокова в том, что Достоевского он не понимает, даже более того – стремится к обратному. Лектор, тем более – лектор, наделенный способностью к анализу, обязан стараться быть беспристрастным. Это еще одно доказательство того, что логика также субъективна, как и эмоции. Отношение Набокова к Достоевскому в основном базируется на зависти. Федор Михайлович для него воплощение русского духа (чем, кстати, никогда не являлся) и обида эмигранта на историческую Родину. Педофил что-то там пишет о неустойчивой психике Достоевского, личность Федора Михайловича для него темна, далека и непонятна. Чтобы преодолеть эту свою неуверенность, Набоков пытается анализировать произведения Достоевского, приводит очень убедительные доводы, но делает абсолютно неправильные выводы. «Читатель будет смущен приведенными доводами». Отнюдь не доводами.

Формулировка «таинственный недуг эпилепсии» говорит сама для себя. Не придумав ничего другого, Набоков хватается за медицинский энциклопедический словарь, где, если верить герою «Трое в лодке не считая собаки» много занимательного и интересного. В остальном все его разглагольствования о Достоевском – это одна большая сплетня. Некоторые человеческие качества Федора Михайловича, с таким трудом нарытые Набоковым в биографии, — мнительность, непрактичность — и так бьют в глаза любому. Достаточно прочитать пару его произведений и вовсе не обязательно при этом погружаться в дебри биографии автора. Идеализм Достоевского Набоковым не понят и не принят, так как это не укладывается в его личные математические законы материализма. Кроме всего прочего Набоков вводит собственную классификацию, разделяя авторов на «чувствительных» и «сентиментальных». Последних он считает поверхностными, лживыми субъектами, зато чувствительные – это глубокие выдающиеся авторы. Иными словами одним он верит, а другим нет. Только Шекспир почему-то имеет право принимать Тень Отца Гамлета за реальный персонаж только на том основании, что он в эту тень верит. А Достоевский не имеет права верить в Соню Мармеладову, только потому, что такого персонажа в реале не могло быть. В ряды «сентименталистов» за компанию попал Руссо, «Исповедь» которого, по стечению обстоятельств, я читаю в настоящий момент. Могу сказать, что более откровенного произведения я не видел в жизни. «Сентименталисты искусственно раздувают обычные чувства, вызывающие у читателя естественное сострадание» — в отличии от «чувствительных» они имеют то внутреннее благородство, ту чистоту, которые невозможно получить только принадлежностью к благородному сословию. Природная злоба, уродливость, мнимая духовность, метание между искусственносозданными эмоциональными рядами – вот характеристика «чувствительных».

Дальше…

О благородном сословии упоминается всюду. Факт происхождения для Набокова основоопределяющий. Он не забыл упомянуть, что Достоевский «родился в довольно бедной семье», «находился в крепости, где начальником был генерал Набоков, мой предок ((Переписка между генералом Набоковым и Николаем I об этом заключенном довольно забавна.)». О самой переписке нет ни слова, хотя было бы логичным ткнуть носом в подобные «забавные» моменты, поэтому мы вынуждены верить Набокову на слово. Толстенький Набоков везде тычет своим происхождением и, понимая, что переборщил, ни к селу, ни к городу ударяется в биографию Горького, с единственной целью оправдаться в собственных глазах и похвалить этого трудягу и лишенца, поднявшегося из низов.

«Преступление и наказание»
Надуманность персонажей. Абсолютно согласен, что это так. Но ошибки Достоевского непреднамеренные, это его образ, созданный им, и даже фантастический он имеет право на существование.
Раскольников (читай «Достоевский») – фашист. Разделение людей на обычных и исключительных. Пусть так. Тоже самое – это разделение людей на тех, кому дозволено совращать малолетних, а кому нет. Более того – это тайный фашизм.
«Достоевский скорее бы преуспел, сделав Раскольникова крепким, уравновешенным, серьезным юношей, сбитым с толку слишком буквально понятыми материалистическими идеями.» Откровенный бред. У Федора Михайловича нет ни одного главного героя с подобными характеристиками. Ни один нормальный автор не сделает главным героем того, от кого он сам далек и кого не понимает. Это все равно, что я сейчас превращусь в тошнотика и буду ахать «О, как тонок Набоков!». Мне никто не поверит.

«Идиот»
Любимая тема духовных зайцев – «ваша вера поверхностна, а наша ушла вглубь». Мое кунфу сильнее твоего. Проверить возможно только в случае с кунфу. А бодаться верами бесполезно даже после вскрытия.

«Бесы»
Варвара Петровна и Степан Трофимович – вполне реальная пара. Почему Набоков посчитал ее надуманной – не знаю. Вялый мужчина, ищущий мамочку в женщине и женщина-администратор, которая только с возрастом поняла, что такие мужчины – ее удел. В более раннем возрасте – да, она бы на такого мужчину и не взглянула. По существу Набоков о «Бесах» больше ничего не написал. Почему?

«Братья Карамазовы»
Назвав это произведение «детективом», Набоков не придумал ничего более умного – пересказал сюжет.

Набоков постоянно сравнивает Достоевского с другими авторами. Это предполагает сравнение самого Набокова с Достоевским и имеет такой вид, как будто сравнивая тетю Машу с тетей Феклой, он производит неоспоримый довод в пользу духовности тети Маши на основании того, что у нее грудь на 2 размера больше. «Тургенев пишет о природе, а Достоевский нет». Тургенев лучше. Я пишу о дерьме, а Набоков нет. Я лучше.

Откровенные, ни на чем не основанные оскорбления – это уже абзац. Набоков называет Достоевского «неотесанным, плохо воспитанным, не раз умудрявшимся поставить себя в глупое положение». О несостоявшейся казни и 4-х годах ссылки Достоевского Набоков пишет так, как будто это роман. Жаль, что жизнь не поставила Набокова в подобные же условия. Вероятно, в этом случае мы бы о нем вообще ничего не знали.

«Преступление и наказание», «Игрок», «Бесы», «Братья Карамазовы» создавались в условиях вечной спешки». Что ж, можно только позавидовать этому обстоятельству. Можно себе представить – каких высот достиг бы Достоевский, будь у него, как у Набокова, всегда под задницей диван, кухарка и горничная. Сытый эмигрант не в состоянии оценить – что такое голод, смерть и страдания. Поскольку, если и наблюдал что-то подобное, то только подобно экскурсанту. Толстенький член правительства, абсолютно оторванный от народа, разглагольствующий о людских судьбах с телевизионного экрана, выглядит примерно также. Помаши, Родина, ручкой Набокову и поблагодари его за то, что он называл себя русским. А как не называть – о чем бы он тогда писал?

Набоков утверждает, что Достоевский писал о неадекватных людях, а мы должны ориентироваться на нормального человека. Выбирая между эпилепсией и педофилией, отдаю предпочтение первому. А если предположить, что эту лекцию читает один сумасшедший о другом сумасшедшем, то абсолютно неважно – что он может сказать по этому поводу.

«Герои Достоевского не меняются на протяжении всех произведений». Люди вообще концептуально не меняются, меняется только объем накопленной информации разного рода. Сознание может меняться только у ненормальных и в момент его формирования. Здесь Набоков залез в дебри психологических подробностей, и противоречит самому себе. Если герои Достоевского, как он утверждает, сумасшедшие, то они как раз должны меняться. И меняться непредсказуемо.

Набоков провел собственный литературный чемпионат, поставив на 1 место Толстого, на 2-е – Гоголя, на 3-е – Чехова, на 4-е – Тургенева. Призы, разумеется, зажал. Достоевский и Салтыков-Щедрин ввиду ущербности в чемпионате не участвовали. Жаль, что нет детализации по очкам. Расставляя приоритеты сам, сделал бы все с точностью наоборот. Поставив впереди Достоевского с Салтыковым-Щедриным, далее Чехова, Гоголя, Толстого и Тургенева. Причем никого бы не списывал в тираж, ибо допускаю, что даже вычурность Джейн Остин, которая находит поклонников веками, может оказаться ценной для кого-то.

Посредственность писателя Достоевского через призму оценки, как явления в мировой литературе и личного таланта, определена Набоковым не в сравнении с его обычными эмигрантскими романами. Скандальный характер его славы любителя лолит не помог выделить ни одного произведения Достоевского, вообще ничего для себя. Побоявшись обвинения в предвзятости, Набоков воспользовался известным коммерческим приемом и сослался на малоизвестное раннее произведение «Двойник», где Достоевский якобы «мог бы» и «были же задатки». Эта домашняя заготовка абсолютно безопасна, ибо найти среди европейцев маньяка, читавшего это произведение невозможно. Думаю, что немногие и у нас его читали.

В общем и целом «Набоков о Достоевском» — это злобный троллинг. Хорошо демонстрирующий тот факт, что произведение недостаточно прочитать и проанализировать, а необходимо еще и понять. А для этого нужно еще понять и автора.

Прежде чем говорить о содержании и моем мнении о прочитанной книге, я хотела бы остановиться на некоторых нюансах, которые, на мой взгляд, стоит учесть перед чтением.
Во-первых: Набоков – лицо не нейтральное. Он творец и, как вы понимаете, он ДОЛЖЕН быть субъективен. Сложно представить себе писателя, совершенно спокойно относящегося к творчеству своих собратьев.
Во-вторых: Набоков – представитель русской интеллигенции, которая была вынуждена покинуть свою Родину после кровавого месива революции. И, естественно, этот факт не мог не отразиться на его отношении к писателям советского периода.
В-третьих: книга представляет собой лекции, т.е. когда-то они читались как учебный материал студентам колледжа Уэлсли и Корнеллского университета. Должны ли лекции быть беспристрастными? Да. Беспристрастны ли лекции Набокова? Нет. Мог ли он читать по-другому? Нет (см. предыдущие два пункта). Итак, вводное слово бсказано, теперь остановлюсь на каждом из писателей, творчества которых коснулся Набоков.
1. Гоголь. И сразу хочу признаться, что я открыла для себя «Мертвые души» заново! Если мысль, что Чичиков «низко оплачиваемый агент дьявола» приходила мне во время чтения ни раз, то шкатулка Чичикова прошла мимо меня, и я так и не поняла, зачем Гоголь так подробно ее описывает. Наверняка все или почти все читали эту поэму. Признайтесь, приходило ли вам в голову такая трактовка шкатулки Чичикова:

…В самой средине мыльница<Чичиков — мыльный пузырь, пущенный чертом>, за мыльницею шесть-семь узеньких перегородок для бритв<пухлые щеки Чичикова, этого мнимого херувима, всегда были гладкими, как атлас>; потом квадратные закоулки для песочницы и чернильницы с выдолбленною между ними лодочкой для перьев, сургучей и всего, что подлиннее<писчие принадлежности для собирания мертвых душ>; потом всякие перегородки с крышечками и без крышечек для того, что покороче, наполненные билетами визитными, похоронными, театральными и другими, которые складывались на память<светские похождения Чичикова>. Весь верхний ящик со всеми перегородками вынимался, и под ним находилось пространство, занятое кипами бумаг в лист<а бумага — главное средство общения у черта>, потом следовал маленький потаенный ящик для денег, выдвигавшийся незаметно сбоку шкатулки<сердце Чичикова>. Он всегда так поспешно выдвигался и задвигался в ту же минуту хозяином<систола-диастола>, что наверно нельзя сказать, сколько было там денег<автор и сам этого не знает>

Согласитесь, это действительно гениально! Набоков открывает такие подтексты Гоголя, о которых я не догадывалась и это, безусловно, было для меня очень интересно и познавательно. Известная фраза «Вся русская литература вышла из «Шинели» Гоголя» обрела для меня смысл после чтения набоковских лекций. Кроме прекрасного анализа «Мертвых душ» и «Шинели», Набоков останавливается и на личности писателя. Показывает его метания, в какой-то степени его деспотизм и его трагедию. Рекомендую читать всем
2. Тургенев. Хочу заметить в скобках, Тургенева я не люблю. Его произведения кажутся мне притянутыми за уши, надуманными и описывающими блуждающий взгляд человека, который думает о чем-то и попутно ведет беседу. Конечно, это только мое мнение, ну а кто ж мне может запретить его иметь? Набоков говорит, что Тургенев — не гений и, тем не менее, довольно долго восхищается его пейзажами, описаниями отблесков заходящего солнца в волосах очередной тургеневской героини… Да, конечно это красиво, но… Но, опять же на мой взгляд, у Ивана Сергеевича пейзаж отдельно, сюжет отдельно и связь между ними может быть обусловлена только грозой или дождем… У Майринка или Достоевского город становится полноправным героем повествования. Представьте «Ангела западного окна» без Праги или «Преступление и наказание» без Петербурга. А вот «Отцов и детей» как и любое другое произведение Тургенева, можно перенести куда угодно, в любой город, любой сезон и т.д… Но Набоков в восхищении и у него прекрасно получается привлечь внимание слушателя (не забываем, что это лекции) на капли росы, порывы ветра. Все-таки считаю, что каково бы ни было Ваше отношение к Тургеневу, прочитать стоит обязательно. Зачем? Это прекрасный урок чтения, внимания к деталям и, если можно так выразиться, созерцания текста.
3. Достоевский. Вот тут мне нужно было собрать всю волю в кулак, чтобы не вышвырнуть книгу в окно…
Когда-то давно прочитала, как один мужчина, смотря на «Мону Лизу», которую привезли в Москву, сказал: «Не понимаю, и почему ей все так восхищаются!». Мимо проходила Раневская и заметила: «Эта дама уже давно сама может выбирать кому нравиться, а кому — нет».
Именно этот случай я повторяла про себя практически все время, пока читала рассуждения Набокова об обожаемом мной Достоевском. Он его не просто не любит. Он его НЕНАВИДИТ. Все его рассуждения — поток желчи. Для меня загадка: как можно было увидеть глубину Гоголя и пытаться смешать Достоевского с грязью именно за отсутствие глубины. Немыслимо, но это так! Но, вспоминаем о том, что Набоков не может быть нейтральным, как говорилось выше, читаем/пролистываем, как кому больше нравится то, что он написал о Достоевском и переходим к следующему писателю… Не расстраивайтесь, о Достоевском написано достаточно и без Набокова и нам с Вами лучше обратиться к Бахтину.
4. Толстой. Очень жаль, что нет лекций Набокова о “Войне и мире” (не знаю, нет ли их в этой книге или он совсем решил не замахиваться на такую махину). Но есть “Анна Каренина” и, поверьте, это стоит почитать! Набоков скрупулезно разбирает образы, выстроенные Толстым, сны героев, предметы, которые то тут, то там “случайно” встречаются в романе и, как проводники, направляют читателя по страницам. Я читала “Анну Коренину” очень давно, лет 15 назад, если не больше. После недавнего перепрочтения “Войны и мира” поставила “галочку”, что “Каренину” нужно перечитать обязательно и теперь я лишний раз в этом убедилась. Тогда я возмущалась, почему Левину и Кити автор уделят больше внимания, чем Анне и Вронскому! Не знаю, смогла бы я сейчас увидеть противопоставление этих пар и понять, что это не просто описание разных героев, а противопоставление любви физической и любви истинной. Трудно сказать… Но Набоков так точно расставляет акценты, беря в свои свидетели не только действия, но даже время, по-разному текущее у этих пар, что сомнения, если таковые и были, исчезают. Читать обязательно!
5. Чехов. Странное чувство от лекции. Конечно, Набоков считает Чехова гением. Но если его слова о Толстом или Гоголе захватывают, они проникнуты любовью и уважением, то о Чехове Набоков говорит очень хорошо, но очень… спокойно… “Чайку” он пересказывает лишь изредка вставляя комментарии, которые вполне понятны в среде иностранных студентов, которым эти лекции и читались, и кажутся излишними для русскоговорящего читателя. Может быть, что это мне только показалось и Вы увидите в них нечто большее, что пропустила я. Если так, дайте знать, мне действительно очень интересно.

Он не был словесным виртуозом, как Гоголь; его Муза всегда одета в будничное платье. Поэтому Чехова хорошо приводить в пример того, что можно быть безупречным художником и без исключительного блеска словесной техники, без исключительной заботы об изящных изгибах предложений

Может быть отсутствие словесных изысков не дало Набокову заразить читателя Чеховым, а может быть его гениальность на столько проста, что в агитации и разжёвывании просто не нуждается? Не знаю… Я, честно говоря, ждала раскрытия каких-нибудь лаконичных чеховских образов, как, например, тарелка крыжовника в одноименном рассказе, но нет… жаль…
6. Горький. И тут мы слышим только ПШИК!

Когда пьеса «На дне» была окончена, успех ее превзошел ожидания автора. Каждый персонаж, выведенный в пьесе, — живое лицо и настоящее раздолье для хорошего актера. Постановку осуществил Московский Художественный театр, который разделил ее неимоверный успех: пьеса прославилась на весь мир.

Потом мы читаем о замечательном Московском Художественном театре, о том, что на его сцене всегда будут идти пьесы Чехова и “На дне” Горького… и…

В нем нет ни одного живого слова, ни единой оригинальной фразы, одни готовые штампы, сплошная патока с небольшим количеством копоти, примешанной ровно настолько, чтобы привлечь внимание.

Бац! Что-то с логикой его стало… Странно? Ничуть! Мы же помним, что Набоков — эмигрант, он вынужден был уехать из-за таких революционеров как Горький. Разве он может быть объективен? Думаете да? Сомневаюсь… Даже не знаю рекомендовать ли кому-нибудь читать эту небольшую лекцию. Ну уж если Вы вытерпели и прочитали о Достоевском, то и Горького осилите, я в Вас верю!
Что же сказать в заключении… Думаю, что лучше всего привести прекрасные слова Набокова о читателях, настоящих читателях, надеюсь, что когда-нибудь я приближусь к этому кругу.

Настоящий читатель не интересуется большими идеями: его интересуют частности. Ему нравится книга не потому, что она помогает ему обрести «связь с обществом» (если прибегнуть к чудовищному штампу критиков прогрессивной школы), а потому, что он впитывает и воспринимает каждую деталь текста, восхищается тем, чем хотел поразить его автор, сияет от изумительных образов, созданных сочинителем, магом, кудесником, художником. Воистину лучший герой, которого создает великий художник — это его читатель

Как интересно! И как неоднозначно!

Весной я буквально выхватила из рук коллеги эту книгу, попросила почитать, потом попросила подождать до лета — не хотелось читать в суете, думалось, что буду наслаждаться не торопясь, смакуя каждое слово.
А в том, что буду смаковать каждое слово, да еще при этом стопроцентно сливаясь с каждой фразой, умирать от восхищения точностью формулировок и совпадением с моими собственными ощущениями, — в этом я нисколько не сомневалась!

И вдруг — всё оказалось не так!
Я ругалась, возмущалась, отбрасывала книгу и снова бралась за нее — при этом время от времени согласно кивала головой, удивленно хмыкала, обрадованно перечитывала некоторые фразы.
В общем, настоящее умопомешательство, ага.

Мои выводы:
1) да, это событие для меня — прочитать лекции Набокова. Однако изучать русскую литературу только по его лекциям — Боже упаси, ни за что бы не хотела.
2) копание в некоторых неприглядных фактах биографии (к примеру, Гоголя) — нет, не люблю и не приемлю, даже из-под пера Набокова.
3) слишком много пересказа, да — мне от этого было скучно, но что ж, не для меня и писалось.
4) анализ подтекстов — люблю всегда и у всех, а уж тем более из-под пера Набокова!
5) Набоков-писатель более любим мной, чем Набоков-автор-лекций. Стиль Н.-писателя меня приводит в экстаз. Стиль Н.-автора-статей раздражает порой категоричностью и не совсем гармоничной и аргументированной (с МОЕЙ точки зрения, не более того) смелостью суждений.
6) рассуждения о пошлости — 5 баллов! попадание в яблочко! (естественно, мой критерий оценки — совпадение с моими личными убеждениями)
7) через год ОБЯЗАТЕЛЬНО перечитаю, ибо буду готовиться к 10-ому классу, где Тургенев-Толстой-Достоевский-Чехов….

Вдохновившись лекциями о Дон Кихоте, я взялась за лекции о русской литературе. Также помня о негативном впечатлении от «Лолиты» В.Набокова, я хотела взглянуть на писателя с другой стороны. В-третьих, я совершенно не в ладах с классикой, и пока я не встретила произведения, которое произвело на меня впечатление или чтобы я пожалела, что так легкомысленно пропустила его в школьные годы. В-четвертых, в лекциях я надеялась найти направление, в котором надо искать тот скрытый от меня смысл, который позволяет относить писателей, поэтов и/или их произведения к мировым шедеврам.
Но. Первое, что произвело на меня впечатление, это всепроникающий негатив вообще к русской литературе, особенно советского периода. Это Набоков еще не видел шедевры российской литературы про вечных ментов/бандитов, эзотериков, иронических детективов. Вот уж, где бы он развернулся, если бы вообще посчитал нужным (точнее достойным) обратить внимание. Также негатив, с употреблением таких слов как негодяи, недоумки, идиоты, холуй и т.п., как в адрес самих писателей, так и в адрес критиков, читателей, ну и конечно представителей руководства государства.
Весь ценный литературный багаж русской литературы В.Набоков умещает на 23 000 страниц, причем это все было создано в рамках 19в. Толстым, Пушкиным, Чеховым, Тургеневым. Именно поэтому в лекциях есть явные перегибы то в одну, то в другую сторону. Начинать знакомство с какой-либо литературой по таким лекций точно не стоит (у меня еще на очереди лекции о зарубежной литературе). В них слишком сильно выпирает личное мнение Набокова, тогда как лектор ВУЗа он должен был более беспристрастным (хотя кто кому чего должен?!), менее категоричным. Он не оставляет пространства для составления личного мнения. Может это говорит во мне обида за «Записки из мертвого дома» Достоевского?
Еще показалось странным постановка диагнозов по медицинскому справочнику. При этом он сам отмечает нестыковку в описании болезней и недугов в разных источниках. Поставив диагноз «нелюбимому» писателю, все неудачи на литературном поприще он списывает на болезнь. Странно.

В книге есть несколько общих глав. С некоторыми выводами я полностью согласна, особенно по части переводов. Перевод очень тонкая штука! И если даже перевод прозы имеет много сложностей и нюансов, то что говорить о поэзии?!

ПИСАТЕЛИ, ЦЕНЗУРА И ЧИТАТЕЛИ В РОССИИ. Перевод А. Курт
ПОШЛЯКИ И ПОШЛОСТЬ. Перевод А.Курт
ИСКУССТВО ПЕРЕВОДА. Перевод Е.Рубиновой и А.Курт
L’ENVOI. Перевод С. Антонова

В полных лекциях, читаемых студентам возможно рассматривались и другие писатели, но в этой книге всего шесть.

НИКОЛАЙ ГОГОЛЬ (1809-1852). Перевод Е. Голышевой под ред. В. Голышева
«МЕРТВЫЕ ДУШИ» (1842)
«ШИНЕЛЬ» (1842)

ИВАН ТУРГЕНЕВ (1818-1883). Перевод А.Курт
«ОТЦЫ И ДЕТИ» (1862)

ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ (1821-1881). Перевод А.Курт
«ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» (1866)
«ЗАПИСКИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ» (1864)
«ИДИОТ» (1868)
«БЕСЫ» (1872)
«БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ» (1880)

ЛЕВ ТОЛСТОЙ (1828-1910). Перевод А.Курт
«АННА КАРЕНИНА» (1877)
«СМЕРТЬ ИВАНА ИЛЬИЧА» (1884-1886)

АНТОН ЧЕХОВ (1860-1904). Перевод Г. Дашевского
«ДАМА С СОБАЧКОЙ» (1899). Перевод И.Клягиной
«В ОВРАГЕ» (1900). Перевод А.Курт
ЗАМЕТКИ О «ЧАЙКЕ» (1896). Перевод А.Курт

МАКСИМ ГОРЬКИЙ (1868-1936). Перевод А.Курт
«НА ПЛОТАХ» (1895)

Постепенно мне удалось абстрагироваться от критических замечаний в преобладающей ценности тех или иных писателей над другими. На вкус и цвет все индивидуально.

Разбор романов ценимых им писателей очень подробный, дотошный, детальный, с пояснением тонких моментов, характерных для описываемых исторических периодов. По Карениной я даже сделала себе несколько пометок, т.к. как раз собираюсь прочесть этот роман Толстого.
В целом мне не мешал подробный пересказ, Набоков по ходу поясняет характерные нюансы для того общества и времени.

Книга полезна для составления вероятно альтернативного мнения по поводу общепринятых представлений о таких известных произведениях. Но при этом надо помнить о расставленных приоритетах самого Набокова.