В МХТ имени Чехова выпустили «Чайку» Чехова — шестую за его историю. Худрук Константин Хабенский не нашел режиссеров, готовых воплотить его замысел, и решил поставить знаковую для Художественного театра пьесу сам. О том, что получилось из его режиссерского дебюта, рассказывает Марина Шимадина.
К премьере Музей МХАТа открыл в Зеленом фойе выставку с ироничным названием «От Константина до Константина» — то ли от Станиславского до Хабенского, то ли от первого Константина Гавриловича Треплева, которого играл искатель новых форм Мейерхольд, до нынешнего Треплева в исполнении молодого Ильи Козырева. Причем предыдущая «Чайка» появилась в МХТ не так давно, в 2020 году. Но была поставлена «варягом», литовцем Оскарасом Коршуновасом, и продержалась недолго.
На смену той дерзкой «Чайке» XXI века пришла «Чайка» неопределенного времени — действие происходит в условном театральном «всегда». Художник Николай Симонов, как и в прошлогоднем «Дяде Ване» Дениса Азарова, выстроил деревянный павильон с мостками, только вместо опилок у героев теперь под ногами песок. В глубине сцены, в камышах, плещется вода и стоит лодка, которая никуда не поплывет (привет «Чайке» Льва Додина). А на задник проецируется то самое колдовское озеро с церковью на другом берегу — слышны крики чаек и кваканье лягушек. К слову, созданием звуковой атмосферы в спектаклях увлекался и сам Станиславский, что не очень нравилось Чехову; он даже обещал в следующей пьесе сделать ремарку: «Действие происходит в стране, где нет ни комаров, ни сверчков, ни других насекомых, мешающих людям разговаривать». Нынешние постановщики и сами иронизируют над этой эстетикой фотообоев и напоминают зрителям, что они в театре: иногда актеры выключают экранную картинку вместе с саундтреком.
Постановка Хабенского, который и сам играл когда-то Тригорина в спектакле Константина Богомолова, не поражает оригинальной концепцией и относится к так называемой актерской режиссуре, где текст нужен, чтобы артисты его талантливо исполнили.
И вот здесь интересный момент: актеры не дают забыть, что они играют, а не живут на сцене, и всячески ломают четвертую стену, которую старательно строили отцы-основатели.
Они постоянно ходят по залу и доверительно обращаются к зрителям первых рядов. Но главное, чеховский текст они произносят не по системе Станиславского, присваивая его, а наоборот — с отчуждением, словно он им жмет во всех местах, берут его в кавычки. Кажется, что герои патологически не способны на искренность и постоянно что-то имитируют. Это и неудивительно в среде актеров и писателей, где лицедейство в порядке вещей, а мать и сын общаются цитатами из Шекспира. Словами из «Чайки» тут тоже не открывают душу, а скорее прячутся за ними.
Аркадина (Кристина Бабушкина) так привыкла блистать, что уже шагу не может ступить без актерского апломба, а в сцене соблазнения Тригорина и не скрывает, что играет, жирно и нарочито. Треплев (Илья Козырев) с пластикой кукольного паяца на пружинах, напротив, так не уверен в себе, что намеренно изображает шута горохового — бьется головой об стены, пока не разбивает ее в кровь. Но интереснее всего апроприация текста происходит у Тригорина (приглашенный артист МТЮЗа Андрей Максимов) — свою речь о творчестве он сочиняет на ходу, как будущую нобелевскую лекцию, готовясь записать ее в тетрадку.
Важное обстоятельство — тут все очень молоды и полны энергии. В отличие от классических мхатовских постановок с известными, уже маститыми артистами, здесь исполнители — ровесники своих героев или моложе них. Режиссер даже вводит в спектакль четырех детей — Костю, Нину, Машу и Семена, росших вместе. Да и Тригорин тут почти одних лет с сыном Аркадиной и еще не пресыщен жизнью, а скорее напускает на себя сплин.
Они все хотят счастья немедленно, здесь и сейчас. Хотят любви, признания и успеха. Но жизнь, как водится, их обманывает.
Хабенский утверждает, что для него главные герои в «Чайке» — женщины, «их любовь, самоотверженность, тепло, внимание по отношению к мужчинам». Но, кажется, он лукавит. Заречная (Софья Шидловская) здесь такая же эгоистичная хищница, как ее старшая соперница — «пушистый хорек», как писал Чехов в другой пьесе,— и своего не упустит. Чувства тут мало похожи на «нежные, изящные цветы»: Тригорин заваливает Нину прямо за многоуважаемым шкафом, Маша (Полина Романова) открыто спит с Треплевым в бане и презирает мужа, недалекого учителя Медведенко (Денис Парамонов), а ее мать Полина Андреевна (Алена Хованская) физически не переносит супруга (Шамраева играет лилипут Вано Миранян) и льнет к обаятельному жуиру Дорну (Игорь Верник), но тот предпочитает ей азартные игры. Женщины эти никому не нужны, их любовь никого не делает счастливым.
В последнем акте обитатели усадьбы выглядят сильно опустившимися.
Сорин (Анатолий Кот) привязан ремнями к инвалидному креслу, и в финале его просто забывают, как Фирса в «Вишневом саде». А Треплев ушел в дауншифтинг или просто одичал — отрастил огромную бороду и поедает руками внутренности чайки. Нина снова играет, но плохо и с завываниями, словно перед купцами в Ельце, и «косплеит» наряды и манеры Аркадиной. А та без тени былого скепсиса исполняет монолог мировой души, с которым когда-то провалилась Заречная. То, что было радикальным жестом протеста, превратилось в тренд, в рутину.
Если Треплева, подстрелившего на озере чайку, позволительно сравнить с художником-акционистом, который превращает саму жизнь в кровоточащий факт искусства, то Тригорина, заказавшего сделать из птицы чучело, можно назвать художником-таксидермистом: он рвет «лучшие цветы своей жизни», накалывает «бабочек в животе» на булавки и собирает из них красивый натюрморт — что означает, как известно, «мертвая натура». Но такие произведения для публики обычно более понятны и ценятся гораздо выше сомнительных экспериментов. Тригорины в конечном итоге всегда побеждают, а Константину Гавриловичу остается только застрелиться.
Вам сюда, если хотите увидеть спектакль Богомолова без выкрутасов. В премьерный сезон Миркурбанову орали с галерки, что его не слышно. С тех пор он стал громче. Дорна поначалу играл Табаков и хорошо справлялся. После его смерти роль у Чонишвили, и это, вероятно, хорошее решение.
Честно, не хотел сюда писать. Не было ни одного желания, но два человека настояли, попросили сказать тут, что я образно поведал им.
Кратко.
начну с конца.
Я ушёл в антракте. Ушёл и очень ждал, когда же он наконец случится… случился достаточно поздно — около 21 вечера.
Перед входом на основную сцену(без чего-то 19 часов), пожилая женщина раздавала билеты, приговаривая «не отказывайтесь, Аншлаг на Волге», на что я прошёл мимо, отшутившись, что «около МХТ она не найдёт желающих». Ха, я ошибся оказывается. Желающие были, их было много. Аншлаг с Волги переехал на основную сцену.
ниЧайку давали. Давали пошло, грубо, безынтересно. Публика напротив, принимала достаточно живо и громко (громко точнее это относится к восприятию происходящего Мариной Григорьевной Голуб. Было правда громко, по-рыночному.)
Извините, и всё таки я скажу, не могу убрать следующий абзац.
Олег Павлович удивительный руководитель, превосходный менеджер и «директор супермаркета» (его же цитата), но пожааалуйста, не надо на сцену! Не наааадо! Оставайтесь пожалуйста добрым прекрасным Табаковым-организатором, не надо Табаковым-актёром. Уже не надо. Честно.
К сожалению, аналогичные слова к Марине Зудиной — только тут уже просто — не надо, без руководителя и т.д.
Спектакль случился очень бытовым, крайне и сверх меры идущим на поводу у зрителя, у масс. Не к классику подтягивали и возвышали планочку, а опустили до коленок и хрюкали от удовольствия, видя как зритель «берёт высоту». Но это всё таки была не высота, это было падение. В поисках «новых форм», унесло до пошлости, несуразности и примитивизма. И уже на фоне этой «чудо-формы» мелькал Антон Павлович, параллельным путём «давали Чайку», точнее звучали её мотивы. Звучали негромко, невыразительно, как бы врезаясь в новаторские и «передовые высоты» создателя (режиссёра), каким-то там Чеховым.
Константин Богомолов в своей работе решил больше внимания уделить именно форме, чем нежели содержанию. Точнее кренило всё время на «фишки», видимо домашние заготовки, которые терпели и жади своего часа, и каааааааак…
Так нелепо и нейтрально я ещё не слышал «Люди, львы, орлы и куропатки» настолько в вакуум, в никуда, что Заречная была сама по себе (девочка интересная, но это не Нина), пьеса сама по себе, актёр Табаков и валерьяновые капли — отдельно, Марина Зудина вообще неясно откуда и куда… но был хорош Константин Хабенский. Пардон, Зилов came back! Только без нерва, без эмоции. Некий «литературный мачо», но купающийся в своём превосходстве и умении централизовать внимание. Выставиться на показ. А это и неплохо. Почему нет? У него выходит. Один нюанс — это был не Тригорин. Неа.
Извините, не хотел сравнивать, но не могу не сказать только одного — Юрий Николаевич Бутусов, 2 месяца назад представил зрителю Чайку в формате 3D, которая пробирается сквозь сцену и вылезает за её пределы, дальше и глубже зрительного зала, прямо в зрителя, через сердце, через разум. Проникая и открывая Чехова, чувствуя его, точнее прочувствуя.
Константин же Богомолов представил ниЧайку плоскую, чёрно-белую и очень ограниченную. Хотел ли он переосмыслить Чехова? Влюбить и раскрыть Антон Павловича для зрителя вообще и современной молодёжи в частности?! Неа, не хотел. Хотел просто сделать «фирменный коктейль» (смешать одно с другим, добавить Юрку Шатунова, джинсы и много-много сигарет), однако попутал ингредиенты, замешав слишком много бытового, заезженного и не актуального. Разбавив концентрированного Чехова Шуфутинским и мизансценами из Аншлага на тему «Пьянству Бой».
Это — ниЧайка. ниЧехов. ниПонятно.
Я ушёл и не досмотрел до конца. Но мне всё стало ясно и понятно уже к середине первого акта. Всё стреляло, да не туда, не в меня, а наоборот, от.
Гинкас открыл для меня Чехова, заставил полюбить и понять. Бутусов прочувствовать. Константин Богомолов сделал тоже определённые успехи — собрал летом переаншлаг, пригласив людей на Табакова, Зудину и Хабенского. Заманушка.
ниЧайка найдёт своего зрителя. Фамилии сделают своё дело.
«Человек-оркестр» я думаю снимет Чайку, отдаст место ниЧайке. А мне будет жалко и очень обидно, что на главной драматической сцене страны будет так мало Чехова.
ни тебе Иванова…ни Чайки.
Но как сказал бы Владимир Владимировчи Познер — «Такие нынче Времена» 
Над вечным непокоем
Новая версия «Чайки» Константина Богомолова
На сцене четыре ряда длинных скамей, продолжающих зрительный зал (сценография Ларисы Ломакиной). Три ступеньки отделяют сцену от зрителей, еще три — сцену любительскую (сцену на сцене) от профессиональной, мхатовской. Задник время от времени превращается в экран. На нем изредка вспыхивают скупые титры: «Лето. Вечер. Усадьба семьи Сориных. Дачный театр». Все, как хотел Треплев – «декораций никаких», «пустое пространство». Но не пустое по смыслу. Пыль. Уныние. Сор усадьбы Сориных. Маша (Дарья Мороз) пытается отчистить от него свое траурное, идущее ей и пьесе платье. Она, отчаянно любящая, отчаявшаяся от ответной нелюбви, исполнит свой «спектакль»: заслышав голоса Треплева (Игорь Хрипунов) и Сорина (Сергей Сосновский), она нарочно поцелует Медведенко (Данила Стеклов). Последний ряд, как водится, места для поцелуев.
«Красное небо. Начинает восходить луна», — читает титры на экране Нина Заречная (Светлана Колпакова) и восходит на сцену. Еще один титр черным по белому сообщает — «Дерево». Залу словно напоминают, что в пьесе «мало действия, одна только читка». Зал читает. Зал смеется, переговаривается. Переговариваются и на сцене точно так, как в зале: без театральных жестов, спокойно, даже тихо (благо, на авансцене и над сценой микрофоны). Разговаривают здесь как люди, не как актеры, не пренебрегая, однако, сценической речью.
Нина Заречная на подиуме, как ребенок на табуретке, будет декламировать четко, уверенно, искренне затверженный, но не понятый текст о людях и куропатках, а в «зале» не будут сидеть без дела. Треплев как режиссер будет жестами показывать ей куда девать руки, когда ускорять темп речи; Аркадина будет комментировать происходящее и играть, пусть и не на сцене; Тригорин (Игорь Миркурбанов) скучать, глядя то в пол, то на часы; Дорна (Олег Табаков) будет то и дело отвлекать ревнующая его взгляд Полина Андреевна (Ольга Барнет). А после, когда пьеса будет кончена прежде времени, на том берегу будут петь, а на этом — только скучать и говорить. Не о провалившемся спектакле даже, каждый о себе, о своем, не слушая друг друга. И так на протяжении всей пьесы. У кого нет своего, слушают того, кого хотели бы видеть своим – Маша Треплева, Заречная Тригорина. А иные смотрят за «своими» — Аркадина за Тригориным, Полина Андреевна за Дорном, Шамраев (Павел Ильин) за Полиной. Но Аркадина не доглядит…
Тригорин-Миркурбанов замкнут в молчании, но расточителен на бумаге. Он не делает себе труда обольщать Нину. Как та рыба из озера, она сама плывет ему в руки. И удочки не нужны. Тригорин предупреждает Заречную: «Я фальшив, и фальшив до мозга костей». А она думает – «заработался», ведет себя с ним откровенно. И он вдруг откровенничает о сокровенном. О писательском. О том, о чем до того говорил начинающий писатель Треплев: «об одном и том же, одном и том же», засасывающем. О карусели, о повторах, о жвачке, в которые превращается жизнь. «И карнавальные маски — по кругу, по кругу!», — читатели, поклонники, критики. Заело. Жалуется не на то, что пишет хуже Тургенева, а на то, что время диктует свое. Быстро диктует. Не поспевает за ним, не поспевает писать «о народе, об его страданиях, об его будущем» (здесь актер поднимает глаза вверх). Время пейзажистов уходит. Литературе требуется гражданин Тригорин. Я «пишу-пишу», кивает, машет рукой, дескать, долженствую, «пишу-пишу». Она целует его, а он пишет-записывает. Снова начиная с пейзажа, с озера…
«Это солнце еще не подошло к вам, а вы уже улыбаетесь». Солнце зайдет (Тригорин скроется за кулисами), а улыбка останется. На сцене Заречная, одна будет улыбаться в камеру, передающую ее улыбку крупным планом на экран. Улыбку лучезарную, чистую, светящуюся, переливающуюся предчувствием счастья. Сцену, с которой звучало «люди, львы, орлы…», заполняет песня о «желтом огнегривом льве» и «золотом орле небесном». А на экране – «светел взор незабываемый». Заречная пропадет в темноте кулис, а улыбка ее так и останется сиять на экране. В фильме «Ночи Кабирии» героиня Джульетты Мазины, потеряв все, улыбалась в конце так, что Ватикан удостоил эту улыбку премии. В ней была надежда, луч во тьме. Улыбка Заречной-Колпаковой страшна потому, что вдруг приходит осознание, что антракт это пропасть, в которую неминуемо попадет Нина. За то время, пока зрители «едят, пьют, ходят, носят свои пиджаки», Заречная потеряет все, и себя, и ребенка, и любимого человека. И вот на полупустой сцене вдруг возникнет то, что не смогла сыграть, но воплотила в жизни Заречная: холодно; пусто; страшно.
Не превратить «Чайку» в чучело, помимо прочего, удалось режиссеру. Помните, Тригорин поручил сделать чучело из убитой чайки? Вы помните, а он забыл. «Сюжет для небольшого рассказа» стал рассказом, так к чему в памяти держать, тем более на книжной полке? А заказ выполнен. На сцене появится «чучело» Нины Заречной. Выпотрошенное. Иссушенное. Поседевшее. Роль Нины во втором акте исполняет Роза Хайруллина. Контраст ярчайший. Она жить торопилась, чувствовать спешила, «гнала лошадей, гнала», мечтая о колеснице, а ныне живет третьим классом. И по Треплеву, по Тригорину, по Чехову: кругом все «одно и то же, одно и то же»…
«Чайка» здесь стала очень личной, семейной драмой, камерной, преодолевшей пространство Основной сцены, хрестоматийность и растиражированность пьесы. Спектакль стал общепримиряющим: в нем актеры «старых» и «новых» форм одинаково понимают, что «время уходит», а потому нельзя «ни прятаться, ни лгать». Кто-то поспешил обмануться, дескать Богомолов «ограничил себя рамками текста», «самоустранился», или «посмеялся над публикой, предложив ей текст автора в чистом виде». Это заблуждение недостойное ни автора, ни театра, ни режиссера. Да и не бывает текста в чистом виде. Всегда есть соавтор-читатель, его восприятие, опыт, воображение. Не найти чистого Чехова ни в театре, ни в библиотеке, ни в доме-музее. Чехов был-есть-и-будет, а чистый Чехов – по той же формуле, но с частицей «не».
«Комсомольская правда» http://msk.kp.ru/daily/26327.5/3210872/
9
Анна Л
241 отзыв, 433 оценки, рейтинг 193
17 марта 2016
Очень запало в душу это действо! Мнение, рпщумеется, субьективно, но несмотря на кучу отрицательных отзывов, меня спектакль очень тронул, чуть ли не слезу даже прошиб.
Может быть, из-за моей любви и верности к Чехову?
В общем, мне очень понравилось.
08.03.2014 «Чайка»
новая версия.
Оглушительно больно. Абсолютно чужие и отчужденные родственники и случайные гости, нелепо вынужденные терпеть друг друга.
Тригорин/Миркурбанов сегодня был породистый дорогой любовник практически кастрированный мужским безволием до тошноты. Почему не добавить самоиронии и капель яда от харизмы? Больше чем уверена Миркурбанов умеет голосом фонтанировать и будоражить зрителя. Отлично принимаю наличие дикой усталости, когда все эти текущие сучки заебали. Усталость от надуманной и непреувеличенной славы, вернее той фальшивой шелухи, образовавшаяся, когда, обухом бьет паскудное одиночество. Здесь еще уместно они все хотят его успешности, а не его настоящего.
Причем там везде линия, где женщины выступают инициатором отношений к мужчинам, которые от них дико устали, но у всех разные защиты от них отгородиться. Шикарно выстреливают Дорн и Полина Андреевна. Маша вдова при живых мужчинах.
Нина Заречная в исполнении Светланы Колпаковой – живая пионерка, жаждущая искупаться в славе и признании. Иногда может показать капризного ребенка. Глуповатую Офелию, но вовремя покинувшая Гамлета ради успешного и зрелого мужчины.
Треплев чеховская версия Гамлета, который победил инфантилизм суицидом, вернее бессознательно не выдержал отвержение матери, а на деле обнаружил убогость своего творчества. Как версия решил избежать участи Тригорина, который выживал отчасти за счет статуса дорого любовника.
Роза Хайруллина голосом беззащитного ребенка и внешностью андрогина наполняет чем-то нереально правдивым и честным Нину Заречную, которая у нее вывернута оголенной изнанкой наружу.
«Чайка» 27.03.2014 на сцене МХТ им. Чехова
Отдельной драмой идут поцелуи по принуждению. Маша демонстративно одарила Медведенко. Устроила показательное выступление для Константина Гавриловича.
Отчаянная и жаждущая взаимности Полина Андреевна будет мучиться от незавершенного поцелуя с Дорном. Грозной фурией гоняла молоденьких девочек от Евгения Сергеевича, попутно отнимая букет цветов, как у ребенка конфетку.
Нина позволяет Треплеву проявление нежностей, но ее больше волнует предстоящее выступление и понравится ли оно Тригорину. Играть в пьесе Треплева домашняя самодеятельность шаг к мечте на театральную сцену. В первом действии Заречная провинциальная школьница, знающая выгоду дружбы с мальчиком из артистической семьи.
В день театра в спектакле заметно солировал Тригорин. Первой ласточкой выслетела «рука, живущая своей жизнью» на коленке Заречной. Контрольное сближение, когда губы Нины блуждают где-то между ухом и шей Тригорина. Здесь важно заметить Борис Алексеевич пил молодость из девушки именно в лице знаменитого писателя исключительно в профессиональных целях.
Чайка же трофей Тригорина. Вполне допустима версия, когда одновременно он «погубил» Нину и Треплева. Непринужденно от скуки. Высосал из них жизнь и приказал набить чучело. В спектакле 27-го марта был эпизод, когда Тригорин и Аркадина ведут беседу, напоминающую по градусу холодности разговор партнеров по убыточному бизнесу. В их взаимодействии прослушивается подкрепление ее убежденности в личной заслуги удержания при себе известного писателя. Тригорин зеркально отражает, позволяя Аркадиной играть роль его любовницы, ее же методами. Заметно опрокидывание, как он признается в безволии, подчеркивая фальшь момента возвратом к исходной безысходности. На лице Ирина Николаевы мгновенно запечатлелся ужас осознания бегства в одиночестве по кругу опоздавших на поезд.
«Западня безысходности хождения по кругу»
Тригорин отвечает за Машу на свой же вопрос «о семейном счастье», где молчаливый укор унылая иллюстрация в лице Медведенко. Голословные надежды «вот-вот моему Семену дадут перевод» пассивное бегство, начатое в браке с нелюбимым человеком. Маша отчасти повторяет сценарий жизни своей матери, тем как она не скрывает свою любовь к другому мужчине, который фактически ее отвергает. Полина Андреевна советует дочери идти по ее стопам, когда обращается к Треплеву, чтобы тот был «поласковей» с ее дочерью.
Разный Треплев и практически незаметный проходной персонаж, зашедший с улицы. Рядом с Ниной Треплев липкий девственник неудачник, которого заменили выгодной партией. Школьник вынужденный выступать перед классом со скучным докладом, в сцене ответа на вопрос о судьбе Заречной.
Вернувшаяся Нина «сильно изменилось за лето» перетягивает внимание на себя, тогда ее словами почти заглушают слова Треплева. С виду беззащитная женщина заполняет собой пространство и заглушает другие звуки. Верит в свою правду. Находит силы честно себе и перед Треплевым признаться пусть в неприглядной правде.
Константин Гаврилович скрылся в шкафу, как провинившийся мальчик. Пристыженный он опасается, что мать увидит вовсе не слабую и неприглядную актрису Заречную, а скорее в очередной раз он удостоверится насколько сын чужой для матери. Треплев застрелился практически в присутствии других обитателей дома. Константин Гаврилович претендует на роль скелета в шкафу в то время как чучело чайки пылится в серванте.
9
KoshkO
52 отзыва, 99 оценок, рейтинг 120
15 июня 2011
На мой взгляд это лучшая постановка «Чайки». Давно такая восторженная и театра не возвращалась. Все-таки нравится мне Константин Богомолов, как-то он все ставит в тему. По крайней мере Чеховская «Чайка» с «саундртреком» Ноггано, на слова, кстати, Галича, это даже не стеб, это очень интересно.
То что Чехов актуален всегда, это 100%, и меня в этом никто не переубедит, потому что актуальнее простых человеческих историй, о любви, предательстве, дешевных метаниях и нелюбви не существует. Но, то что из «Чайки» можно сделать унылое зрелище, это тоже факт, этим страдает большинство театров. В тот момент когда Заречная начинает монолог о львах и куропатках, нередко можно услышать храп в зале.
Тут совсем другая история. Мне кажется самому Антон Павловичу, она бы очень понравилась. Найти Нину Заречную, лучше, чем она есть в этом спектакле, просто невозможно. Играет ее никому неизвестная студентка 4 курса театрального ВУЗа, но то, что девочка очень талантлива и переигрывает всех и каждого, в этом сомневаться не приходится. Но эта красотка выбивается из ряда современных главных героинь, тут все очень складно и ладно. Тут сомневаться не приходится, это настоящая Нина Заречная, и дело даже не во внешности, не в ее формах или озорных глазах, дело в ее неоспоримом таланте.
Все остальные тоже как на подбор — Хабенский, Табаков, Сосновский… Хочется закричать им с места «верю». Про Зудину говорить не буду, она все-таки не талантлива, впрочем Аркадина и не должна быть талантлива, в этом в общем, тоже есть смысл…
Режиссер опустил весь этот бред с метаниями «Я чайка, я чайка», он там есть, но его так мало, что это только спектакль украшает. Как и «саундтрек» с песнями «Ласкового мая», Крутого, ДДТ, Окуджавы и других товарищей.
Мне нравится такие постановки — потому что они честные, в наше время таких людей как Аркадина, Тригорин, Заречная, их полным полно, это нарицательные имена, история стара как жизнь, и так же современна. Так зачем кривить душой, и говорить о том, что Чехова можно испортить «Ласковым маем» или не совсем приличными, практически сексуальными сценами героев. И при Чехове был секс, куда же от него деваться. И был он, наверняка, именно таким, вряд ли он мог иметь более целомудренную форму.
Весь спектакль Богомолов простоял в зале. ПРОСТОЯЛ!!! А это больше 3х часов, спектакль что-то затянулся. И он болел за него, как за своего ребенка, переживал, это было видно и очень подкупало…
5
Irga
27 отзывов, 227 оценок, рейтинг 89
18 ноября 2014
Пару лет назад смотрела спектакль в первой редакции. Постановка была печальной, но живой и местами даже резвой.
И вот новая редакция. Вообще другое прочтение. На сцене: все несчастные, уставшие от себя, от жизни, от других. Действующие лица — как тени, диалоги — почти без всплесков. Ни одного жаркого признания. Тягучесть невыносимая. В какие-то моменты даже хотелось отвлечься: заглянуть, например, в фб и почитать что-то бодрящее. Или сходить в буфет, выпить коньяку что ль с тоски.
А в конце… В конце через тысячи-миллионы невидимых нано-канальцев Чехов все ж пробил в груди тысячи-миллионы отверстий. Образовалась большая болезненная брешь. От которой почему-то стало хорошо. По-чеховски так: печально, но странно-хорошо. По-русски. Хоть заводи «То не ветер ветку клонит…»
Возможно, замысел спектакля был таков, чтоб человек в финале окинул взглядом сцену, затем наш мир и заныл, болезненно морщась: «Какая кругом тоска, куда мы катимся…»
9
Илья
17 отзывов, 33 оценки, рейтинг 54
3 октября 2015
Игра в имитацию 3D
Как известно, принцип 3D состоит в том, что два человеческих глаза смотрят на предмет под разным углом. В «Чайке» Богомолов доводит имитацию «русского психологического театра» до такой степени, что большая часть зрителей принимает эту игру за чистую монету. Но «Чайка» — пьеса о театре и людях театра, и если ты хоть немного варишься в театральном процессе, ирония режиссера, а иногда и глумливый сарказм становятся очевидными где-то в середине первого действия.
Попробуйте совместить эти картинки в своей голове — и откроете в пьесе такие глубины, о которых даже не подозревали.
7
Are
25 отзывов, 37 оценок, рейтинг 51
3 июля 2011
Режиссер Богомолов замахнулся на самое святое для МХТ — на «Чайку». Пэотому, видимо, чтобы уж совсем не пугать публику (и себя), спекткакль идет как произведение Театра п/р О.Табакова. Но, как говориться, кого вы хотите этим обмануть?
Работа весьма неоднозначная, но все же это событие, на мой взгляд.
Часть публики возмущенно уходила из зала посреди 1 действия. Часть ушла в антракте. Часть устроила в конце овацию. На сцене стояли под аплодисменты актеры, у которых следы переживаний роли еще видны были на лице, а молоденькая дебютантка в роли Нины даже, кажется, кланяться боялась и никак не могла прийти в себя.
Действие происходит в каком-то ангаре, заполненном ветхой мебелью и «многоуважаемыми» шкафами, хотя, возможно, это просто огромная запущенная комната в доме позапрошлого века: запыленные стекла, обшарпанные стены.
Актер МХТ Павел Ворожцов в самом начале «читает» под свой голос в записи на каком-то старинном устройстве типа граммофона (слышно шипение) заумный декадентский текст про «я» и «не-я», про отсутствие «я» в мире. Вообще воспроизведения записанного голоса в спектакле много: это такой режиссерский ход. То Медведенко учит французский методом аудирования (ему все читают «экскурсию по Парижу»), то в стареньком телевизоре, кажется, еще с линзой, рассказывают про полет Гагарина и сам Гагарин говорит про физиологию в космосе. Физиологии в постановке много. В этом, наверно, беспомощность режиссера, когда только через откровенно плотские поцелуи Хабенский (Тригорин) и Зудина (Аркадина) передают свои взаимоотношения, а юная Яна Осипова вульгарно снимает трусы и раздвигает ноги перед Треплевым в последнем акте после его предложения руки и сердца. Но сыграно это все очень убедительно. Наверное, это не совсем Чехов. Но наше время, оно какте-то не-чеховское, поэтому с этими вещами примиряешься.
Великолепно играющий Ворожцов в самом начале уже берет высокую трагическую ноту, когда его герой показывает свою пьесу, и дальше, когда он мечется по сцене между этой мебелью, натыкаясь на столы и стулья. Ему веришь. Его романтический порыв подкрепляется «Часовыми любви» Окуджавы. О музыке особое слово. Она очень раздражает, конечно, намеренной пошлостью «Ласкового мая» и какого-то шансона, навязчивостью цыганского романса в довольно эротический момент, но она звучит постоянно, то мелодией, то звуком, то песней, и это действительно создает настроение, как и должно быть в чеховской пьесе.
Хабенский (Тригорин), на мой взгляд, артист узкожанровый, не все ему удается, поэтому в его двойной сцене с Ниной спектакль «провис». Темпоритм потерялся, и стало скучно. Думаю, это преодолеют, когда обкатают постановку. Но многое Хабенскому удалось, особенно показать фальшивость, неискренность его персонажа, его чувств и его таланта: это видно, когда он вдруг в разгар любовных ласк с диким криком вскакивает — ему пришла в голову удачная строчка.
Великолепная актерская работа у Яны Сексте (Маша) — сначала хохотушка с наигранным весельем институтки, потом какая-то женщина на грани срыва — и в конце истеричка, вымещающая несчастную любовь на муже.
Но настоящей удачей и открытием следует признать студентку 4 курса РАТИ Яну Осипову: яркая, страстная, искренне любящая, падкая на все яркое и имеющее успех — такова ее Нина. Ей не нужен слабый, всегда сомневающийся в себе Треплев, декадент с бесплотными чувствами. В ней сильно животное начало, оно намеренно выпячено, а декадентский излом в нюхании кокаина и любви к «упадническим» пьесам — это просто дань времени. Нина здесь из того же теста, как Аркадина, и потому совершенно понятно, что они любят одного и того же человека. Кстати, шокированная публика с изумлением наблюдала, как героиня Осиповой вдыхает кокаин. Но ведь в начале века это было в порядке вещей и совершенно не каралось: кокаин был в моде так же, как абсент или экзотические религии.
На сцене трагедия любви. «Я чайка», — бормочет Нина, но это неправда, потому и слова ее «в проброс», без акцента. Чеховское «ружье», заряженное во 2 акте, когда Тригорин глядит на чайку и вдруг по ассоциации предсказывает гибель Треплева, выстрелило в конце 4 акта. 4 акт отделен антрактом и идет в бешеном темпе; мечется Треплев, приходит Аркадина, потом Нина, обе наносят раны его самолюбию, его душе и сердцу. Женщины, которых он любит больше всего. Женщины, которые не видят в нем это самое «Я». Что ж, значит, будет «не-я», небытие, ничто. В отчаянии он забирается в шкаф, делая на прощанье публике знак рукой: «Тсс»
Снова стучат по столу кости лото, выстрел, входит Дорн (Табаков) с заключительной фразой.
«Облака плывут, облака…», — поет Ноггано песню Галича.
Это чехов — и не Чехов. Это Чехов-искажение, Чехов людей из коммунальных квартир в ангарах, людей, воспитанных «Ласковым маем», чьи родители слушали на кухне Галича и Окуджаву на советских катушечниках, а деды прошли через лагерь, войну, голод и смерть.
Такой у нас теперь Чехов.
Но почему-то у меня, когда спектакль закончился, на глазах были слезы. И я заметила, что у Марины Зудиной (а я сидела близко) тоже.
Актеры играют сами себя, но эмоциональный финал все искупает. Забавная коллажная видеоинсталляция на занавесе МХТ с чайкой.
Замечательный и глубоко прочувствованный спектакль! Один из тех, на которые хочется вернуться. Все точно и верно, без перебора или недостатка. Красивая интересная сценография, музыкальное оформление, режиссерские решения… На мой взгляд, это лучшая «Чайка», которая сейчас идет. Вся постановка просто пронизана атмосферой, которая царит там. Смазанные кадры на экране похожи на безвременье этой гиблой усадьбы, безликую череду проходящих одного за другим дней.. У каждого персонажа — своя страсть, своя трагедия. И все это одинаково разбивается об лед абсолютного холода других, безразличия, непонимания.. невозможности понять.. Трогательный и прекрасный спектакль! Безнадежный и прекрасный..
7
AleXXX
17 отзывов, 21 оценка, рейтинг 21
5 июля 2011
2 июля 2011 года я решил провести в МХАТЕ. Три билета на первый ряд — что может быть лучше Третий наш товарищ не пошел, поэтому мы легко нашли ему замену.
Спекталь задерживался. В 19.20 началось…
Минут двадцать непонятные мальчики/девочки бегали по сцене. Чего-то кричали, охали, ахали и т.д. и т.п. Мой третий друг не выдержал и до антракта — ушел… А мы вдвоем остались… И не пожалели…
Эмоционалка раскрывается только к середине первой части. И как раскрывается! Что бы не говорили здесь и до меня написавшие, постановка сильная. Есть спорные моменты, элементы смешивания времени и даже эпохи, но, «Чайку» так давно ставят в МХАТЕ, что, наверное, такая интрепритация только к лучшему.
Я не критик и не фанат искусства. В кино раньше бегал часто, а сейчас… А сейчас надоело — ничего не цепляет! Снимают полное гэ и пишут, какие они молодцы!
С театром посложнее… Конечно, гэ сейчас везде и в больших количествах… но… Я безумно рад, что «Чайка» к этой категории в моем бесшабашном мозге не осела…
Одним словом- сходите!
А мораль стара как мир — блядству бой, а реальным парням — респект!
«Чайка» Табакерка, новая редакция
Это не новая редакция, а совсем другой спектакль. «Чайка» — она такая, особенная… Пожалуй, Богомолову стоит обращаться к ней каждые два года, чтобы охватить всё, что он сможет сказать через пьесу.
Мне очень нравилась та, первая, но поскольку смотрела её два раза, то не в претензии, новый спектакль для меня оказался более важным.Трагический, внешне спокойный, глубокий, без фирменный «спецэффектов», от которых меня с души воротит. Появление во втором действии Розы Хайруллиной в роли Нины я отказываюсь считать богомоловской провокацией — это важный и точный режиссёрский ход, определяющий силу финала и смысл всего спектакля.
Прежняя «Чайка» была горьким и отчаянным стёбом — прежде всего над интеллигенцией. Пьянка, секс, наркотики, попсовые шлягеры, пародии, прямая игра на зал — всё это потом прорастёт в «Идеальном муже», на другом литературном и жизненном материале. Поэтому повторения спектакля, «второго раза в одну воду» быть не могло. Единственный «шаг назад», сделанный Богомоловым — возвращение в эстетику «совка».
«Совок» режиссёр уже отлюбил, в его новых спектаклях господствует любовь-ненависть к гламуру, к эстетике евро-сортира, евро-крематория. Но тут возвращения потребовал смысл спектакля (а возможно, и производственные моменты — всё-таки формально это «2-я редакция»).
В первом действии мы видим что-то вроде летнего кинотеатра: наскоро сколоченные деревянные скамьи, бетонные серые стены, на задник, как на экран, транслируется происходящее (на сцене — камера). Этот режиссёрский ход, позволил несколько ключевых доолгих сцен сделать камерными, внешне статичными (Тригорин, например, весь свой монолог произносит, просто сидя рядом с Ниной) — непоседливому зрителю, которому всё время скуушно, есть куда смотреть, если что… На сцене этого «кинотеатра» Нина
исполняет свою роль — выступает, как на трибуне, как на митинге. В её понимании играть на сцене — и значит «выступать». Вместо странной, несколько инфернальной Яны Осиповой мы видим советскую комсомолку Светлану Колпакову (тем разительнее будет контраст с Ниной-Розой во 2-м действии).
Очень сильные актёрские работы. В прежней «Чайке» мне понравились только Яна Сексте и Ворожцов — тем, что «искренно играли». Но эта искренность диссонировала со всем строем спектакля, в котором вообще не предполагались люди, а только функции, типажные куклы. Новые герои, безусловно, люди, хотя типажности это не отменяет. Сорин — «ветеран», Дорн и Шамраев — чиновники, Аркадина и Тригорин — столичные штучки, Треплев — начинающий писатель (или научный сотрудник), серый, в пиджаке и водолазке —
интеллигенция, блин… Во 2-м действии он оденется уже как Тригорин, а прикид неудачника навсегда прирастёт к Медведенко (может, сбросили ему костюмчик на бедность). С Машей и Медведенко произошли изменения: раньше она бегала в школьной форме, вызывая у «учителя» недвусмысленные желания, теперь Маша — взрослая женщина, сама похожая на учительницу, а он — совсем молодой человек, которого она использует. Дарья Мороз и Данил Стеклов в паре выглядят забавно и интересно. Табаков и Ольга Барнет — прекрасны!
Есть главный герой, это — Треплев (Игорь Хрипунов). Внешне невыразительный, суховатый, с как бы стёртой индивидуальностью, он играет новый вневременной вариант «зилова»- но это если упрощать… Особенность спектакля (и главное достоинство, на мой взгляд) — образы не поддаются окончательной расшифровке, ответы не навязываются, в подтексте остаётся очень много.
Между Треплевым и Тригориным нет соперничества ни в творчестве, ни в любви. Когда Треплев упрекает мать, он просто собирает в кучу все гадости, чтобы задеть её. И Аркадину не хочется обвинять в эгоизме: сын важен для неё… настолько, насколько обычно и бывает важен для женщины, дорожащей своей уходящей молодостью, взрослый, а потому уже несколько чужой ребёнок.
Каждый несёт в себе свою трагедию, хотя на самом деле она одна и та же, всеобщая. Тригорин не молод, между ним и Треплевым разница в поколениях, в возрасте — вот и все отличия. Треплеву пока ещё нужна мать, нужна возлюбленная — Тригорину достаточно частицы тепла, которое даёт ему женщина рядом — давняя, привычная. Его история с Ниной — случайна. Когда Аркадина удерживает его своими жалкими словами, Тригорин начинает плакать — от сознания безнадёжности ситуации, от того, что ничего другого, лучшего ему не светит, да и не нужно. Если в «1-й редакции» финальный танец Хабенского и Зудиной свидетельствовал лишь о
всеобщей беспомощности, то здесь всё логично. Аркадина для Тригорина такая же «последняя страница» его жизни, как и он для неё. Этот танец — как страшное утешительное «всё будет хорошо!» — когда понимаешь, что ничего хорошего никогда уже не будет.
Тема Успеха, которая сильно звучала в «1-й редакции», из спектакля ушла, тема творчества звучит очень слабо. Понятно, что и для Треплева, и для Тригорина писательство — просто способ существования в мире, профессия. Если бы Треплеву удалось уцелеть, его бы ждала судьба «старшего товарища». Но он слабее, нервнее, тоньше… И главное — на его пути снова появляется Нина.
Роза Хайруллина снова играет ЭТО! Человек, переживший Апокалипсис, смерть ребёнка, предательство любви… Нет суеты, нет желаний, не нужно средств, чтобы забыться, всё окончательно, «чёрный квадрат». Если у Бутусова вариативность «нин» и «треплевых» связана с вариативностью ситуаций и особенностями человеческой психики, то здесь всё вполне реалистично. Каким должен быть человек, переживший ЭТО? А вот каким!
Богомолову с помощью Розы удалось «заглянуть ЗА», теперь его герой — Миркурбанов, и интерес к нему понятен. Режиссёр немного отступил назад, с помощью Миркурбанова он исследует человеческий «предел», стараясь как можно ближе подступить к краю.
У актёров — у всех! — очень сильное наполнение, наблюдать за их игрой — большая зрительская радость. Но выделю всё-таки троих: Игорь Хрипунов, Миркурбанов и Роза.
Огромной силы оказалась ключевая сцена — последняя встреча Треплева и Нины. Истончённое лицо Розы, её ровный тихий голос (удачно поддержанный микрофоном), потрясающие глаза, взгляд — и не вглубь себя, и не в пространство, это вообще трудно объяснить. И тут же за столом — Треплев: сначала говорит что-то ненужное, жалкое, потом только слушает, только осознаёт. Он к ней, ТУДА, не может, для него единственный выход — смерть. Выстрел в шкафу, попытка замкнуть пространство вокруг себя, страх бесконечности.
в отличие от богомоловской же пьесы «вандерленд», чайка проваливается, оставляя лишь послевкусие WTF? / «что это было?» на следующее утро.
во время первого действия из зала вышло человек 25, что, в принципе, скорее показатель консервативности публики мхата, но все же, все же.
я сам, человек абсолютно не консервативной духовной конституции, могу заметить, что причина провала — огромная сопротивляемость оригинала. действительно, одно дело соединить кэррола с довлатовым, другое — переосмыслить в том же ключе антона павловича чехова.
ни саундтрек из речи гагарина на репите и ласкового мая (в числе прочего), ни отличная мультимедийная часть, ни великолепные актеры не вытаскивают пьесу на high level stuff, оставляя ее в попытке удивить нас современным прочтением по канонам субъективного пост-модернисткого подхода тогда, когда этим можно удивить в последнюю очередь.
Спектакль превзошел всякие ожидания. Такого провала я ни разу не видел.
Разберу по-порядку.
Не смотря на блестящую игру артистов, спектакль мертв. Голоса многих едва слышны. От Табакова слышны лишь басовый тембр. Действие на сцене не разворачивается, а изредка подергивается в предсмертных конвульсиях, грозясь вовсе сойти на нет: сцены и монологи разорваны, персонажи летают в космосе, не соприкасаясь друг с другом. Чеховский сплин доведен режиссером до клинической патологии.
Сюрреализм заставок обескураживает безвкусностью, хотя звуковое оформление занятно. Лет 15-20 назад постановка, хотя бы за свою оригинальность, могла бы заслужить внимание, но увы, те времена давно прошли. Однако, хоть в целом спектакль и отвратителен и оставляет после себя тягучее, липкое и неприятное ощущения, безусловного внимания заслуживают-таки несколько сцен. Например, сцена свидания Кости с Чайкой — безусловный шедевр! Вообще, сцены сумасшествия режиссеру удались славно. К сожалению, что бы их увидеть придется пережить первый акт.
»Чайка» Богомолова в Театре п/р Табакова — ОХРЕНИТЕЛЬНАЯ!!!
Боялась идти — отзывы сплошь отвратительные…
Идите обязательно НО Только Подготовленные! Перечитайте, посмотрите классические постановки в инете…и тогда Вы оцените декадент и актуальность постановки.
10
A A
6 отзывов, 8 оценок, рейтинг 8
14 февраля 2020
Черная комедия о тотальной нелюбви
Обожаемый спектакль! Знаю, что многие возмущаются, что он совсем не богомоловский, без его привычных фишек и стеба, что скучный и монотонный. Кстати, отзывы ниже относятся к первой редакции спектакля, он абсолютно другой сейчас, поэтому рекомендую ими пренебречь. А нынешний спектакль очень лаконичный, простой, чистый в плане формы, ничего лишнего. Актеры, как всегда у Богомолова, не орут и не кричат, а говорят, как люди бы разговаривали друг с другом в обычной жизни — сдержанно и спокойно. Но в этой сдержанности столько пронзительности, нелюбви, трагедии, что каждый раз больно сжимается за сердце за всех них. В спектакле первичен текст, в который надо вслушиваться. Только вы и Чехов. Аркадина говорит: милая деревенская скука. Режиссер блестяще уловил это настроение пьесы. Местами гомерически смешно, чаще бесконечно грустно. Здесь можно почувствовать. Актерский состав блестящий, игра соответствующая. И даже припасена на второй акт небольшая богомоловская фишечка. Рекомендую, не пожалеете. В крайнем случае полюбуетесь на зеркальное новое здание Табакерки на Сухаревской.
Вчера были на «Чайке».
Шли в хороший театр, шли на отличных актеров, на эпатажного режиссера.
А получилось?
Так просто нельзя обманывать, нужно пердупреждать, что это будет пошлость,я отмыться до сих пор не могу от того, что навалилось, вернее вывалилось, на меня в театре.
Чехов очень трепетно относился к своим пьесам и после репетиций, как написано в воспоминаниях, «Чайки», где кричали соловьем и кузнечиками за кулисой, пришел домой и гневно написал ТИШИНА!
Я не знаю, что бы написал Чехов после ЭТОГО, вчерашнего.
Преступление перед Чеховым, театром и нами, зрителями, такое ставить!
Уважение надо иметь к зрителю, а не приравнивать нас к скотам.
Мне кажется, что есть истины верные во все времена например, фраза «Я тебя люблю!» понятна всем, не нужно ее переводить нам в «Чувиха я от тебя балдею».
На фоне вечно летящей,мхатовской Чайки по занавесу, на в театре имени Антона Павловича, ну не стоило так уж измыватся над его птесой. Она больше того, что из нее сделали. Не надо переводить, вот совсем, мы по-русски все-все понимаем.
Я уважая труд актеров, благодарна за него, но это впервые, когда ничего, вот совсем, даже уважения, только чувство недоумения зачем так марать свое имя и участвовать в ЭТОМ?
Сильные актерские работы, хорошая попытка взглянуть на Чехова очищенным взглядом, хотя финал, решенный режиссёром, вызывает сомнения…🤔
Я так редко пишу про спектакли, только если очень хочется. Последний раз очень хотелось пару лет назад после Гитисовского «Мамонта»
В общем Богомоловская Чайка. Какой умный, талантливый, жестокий и злой спектакль.
Мне очень понравилось
У богомолова такой невероятно смелый «кастинг»- все играют себя. «Медийные лица»- знаменитостей, Янин дебют- совпадает с дебютом Заречной. Табаков- устал от профессии, всё уже было и поэтому он спокоен и то ли философичен, то ли циничен. Кстати, тоже не маловажное совпадение- Дорн единственный подбадривает и поддерживает и подхваливает молодых (Треплева и Нину), точно так же как Табаков, один из немногих, кто думает о смене поколений и дает молодым работать, хотя ни в жизни, ни в спектакле это не решает проблему в корне. А спектакль Константин поставил, что для меня совершенно очевидно, о том, что «часовым пологается смена» и если Треплеву не давать реализовываться и печатать только его детские рассказы( гениальная придумка с книжкой-распашонкой:) Точно так же, как молодые режиссеры годами почему то должны ставить детские утренники, пока им доверят сделать что-то серьезное… Почему так?!Так вот, если система не предусматривает развитие молодых и начинающих, то Треплев застрелится а Нина сопьется и съе…. так далее ( я имею ввиду сцену на столе:) В то время как, «занявшие олимп» будут слушать Шуфутинского ( вообще гениальная сцена в подмосковном пансионате на корпоративке, уровень культуры такой узнаваемый! сразу думаешь, вот кто голосовал за «единую россию» . Простите, не будем про политику!
Итак, действительно не бог весть что сочинил Треплев и сыграла Нина. Но они и не должны быть сразу гениями, они только начинают,а от того, что их никто не поддержал все закончилось торжеством пошлости( финал грандиозный!)… Спектакль, как мне послышалось- продолжение дискуссии «Московский театр- что нам со всем этим делать». И там, простите не знаю этого артиста, который играет управителя. Тоже гениальный режиссерский ход: одет он ну просто с картинки — театральный деятель 60х годов прошлого столетия, и мыслит теми же понятиями, и впервые все эти пошлости и глупости про запиндю и Сильву понятны, он просто безнадежно устарел.. И что со всем этим делать?..
Не совсем поняла необходимость «сношения»Нины с Треплевым, но придумано круто- Треплев ножом нервно разрезает страницы своей книги( непрочитанной тригориным)
Очень смешно как на поклоне уже после спектакля к Хабенскому с объятиями и цветами бегут толпы девушек, о, думаешь, Нины пошли….
В общем, хитрец Богомолов, всех сделал… Смело и умно..За что конечно ему спасибо и браво!
Смотрела в середине декабря, сейчас середина января, до сих пор противно. Уйти не смогла, не хотелось верить в эту пошлось грязь, казалось ну вот сейчас будет все достойно Чехова и тех артистов, которые это играют. Но нет, мерзость, так уж до конца!
Первый раз увидела современное прочтение классики в Венской опере, так опахабить «Евгения Онегина» думала могли только «проклятые» буржуи.Они правы, мы деградируем. В Чайке Нина — шлюха (поза гинекологического кресла на сцене, ну что еще добавить, если только развернуть девушку в зал), наркоманка влюблена в алкоголика (чудесное исполнение Хабенского).
Как только объяснить детям, что в театре им пьесу смотреть нельзя, а в школе изучать необходимо? Ув. режиссеры не умеете вести себя порядочно? Неужели это теперь образ жизни нашей богемы?
Больше месяца прошло с момента просмотра спектакля, но я не могу забыть то, что я испытала. В этот незабываемый день мне сделали добровольную АНТИтеатральную прививку, при этом достаточно дорогостоящую.
Сидя перед спектаклем в зале, я читала цитату О.Табакова на входном билете: «Главное в театре — не действие, главное — это возможность прикоснуться к живому чувству». «Лучше не скажешь», — думала я, наивная, предвкушая прикоснуться к прекрасному!
То, к чему я прикоснулась, я продолжаю осознавать до сих пор. Первая реакция после: «Со мной что-то не так? Что за чувства и смыслы я не смогла понять?» Ответ нашелся позднее после просмотра интервью с режиссером -постановщиком. Оказывается К.Богомолов решил убрать все чеховские смыслы! Понемногу стало проясняться: «Это не со мной что-то не так. Это что-то не так с господином постановщиком!». Дело совсем не в том, что в спектакле звучит современная музыка, и не в том, что проецируется на знаменитый занавес с чайкой видео-арт сомнительного содержания. И надо отдать должное виртуозности режиссера – текст в основном действительно чеховский. Кроме БРЕДА Константина (Павел Ворожцов ) в самом начале спектакля. Напрасно я пыталась понять его рассуждения «я -не-я» . Это нельзя было понять по определению. Волею судьбы, я сделала открытие! Прошло немного времени и я случайно нашла аудиозапись с речью больного шизофренией, выложенную на сайте Института психологии и психоанализа. Удивительно, но она была почти идентичной с данным монологом, даже шипение и потрескивание было скопировано!!! Что можно сказать после этого? Только одно: мне СТЫДНО, господин Богомолов! Мне горько, что столько людей были не просто обмануты Вами, а оболванены. Как можно пытаться хоть что-то понять в спектакле, где все исковеркано самым гадким образом? Вы превратили драму в издевательство над зрителем. Если Вы не видите в людях настоящих, живых чувств, это совсем не значит, что их не испытывают наши с Вами современники.
В зале было много молодежи. Как непоправимо жаль, что гениальность Чехова, его современность в некоторых головах совместится с Вашей бессмысленной интерпретацией… Как жаль, что такие известные актеры не увидели это…
Уважемые! Ну нельзя же опускаться настолько, чтобы делать вид, что спектакль действительно стоящий! Было искренне жаль, когда мы приняли решение покинуть театр. А ведь шли посмотреть современную постановку, игру небезызвестных актеров.. Мне, человеку с высшим искусствоведческим образованием, было ничего не понятно.. Во-первых, неясные монологи ни о чем, во-вторых безумное сочетание музыкального сопровождения: «Щуфутинский», «Ласковый май», «город золотой».. ребята, вы о чем? А что за видео фрагменты с оторванными головами, полуголыми куклами и инфо о высоте Эйфолевой башни? В-третьих, очень пошло. Поза наездницы Зудиной на Хабенском и смотрящий на это Табаков… Хабенский вытянул как мог несколько сцен.Но спектакль это не спасло. До последнего верила в силу творчества, видимо безрезультатно. Не советую.
1
Nat Dok
1 отзыв, 1 оценка, рейтинг 3
4 июля 2011
После просмотра этой интерпритации классического произведения остается очень длинное послевкусие грязи, когда находки режиссера-постановщика заменяют откровенными плотскими сценами. Обидно за Чехова, обидно вообще за поколение людей, которое таким образом читает и видит, что хотел сказать автор. И получается, что на премьеру позвали, используя имена известных актеров, которые еще и не очень удачно сыграли свои роли, хотя, возможно, они просто делали так, как говорил режиссер. по всей видимости, претендующий на лавры гения в данной вариации классики. Обидно за актеров, которые совершенно не вписывались в антураж убогой сцены и создавалось ощущение, что они вообще лишние среди театрального реквизита….
И получилось, что зал, полный к началу спектакля, начал опустошаться в первой половине певрого акта. Очень многие просто выбегали на улицу в антракте, пытаясь подышать свежим воздухом и в этом виделась странная аллегория, потому что хотелось смыть с себя всю ту грязь, которая веяла со сцены, что случилось потом, я к сожалению на знаю, потому что ушла с этой премьеры, не в состоянии досидеть до конца спектакля, за что приношу извинения всем актерам и тем, кто участвовал в постановке этого спектакля, но мне неприятно, когда меня считают тупой и навязывают мне такое лично свое «оригинальное» прочтение пьесы Чехова, надеясь, что я досижу до конца, лишь из чувства такта и сострадания к актерам, вынужденным во всем этом играть.
Все фото: Медиацентр МХТ имени А.П. Чехова / Александра Торгушникова
И, конечно же, я не ошибся. И в очередной раз убедился в том, что музыка Федорова – на все времена.
Если называть постановку одним словом, то я подобрал бы «сбалансированность». Спектакль действительно представляет собой золотую середину решительно во всем. Начиная с подбора актеров. Тут есть и звезды, известные всей стране: Игорь Верник (Дорн), Анатолий Кот (Сорин). Есть тут и молодые актеры: Софья Шидловская (Нина Заречная), Илья Козырев (Треплев). Ну, а про то, что Кристина Бабушкина (Аркадина) является украшением любого спектакля – и говорить не стоит. Это аксиома. При этом приятно, что именитые актеры не тянут «одеяло на себя». Каждый имеет возможность раскрыться, у каждого свой, четко проработанный образ. Мы видим действительно интересный и цельный актерский ансамбль.
Кроме этого, спектакль отлично сбалансирован и по режиссёрской концепции. Константину Хабенскому удалось сделать, с одной стороны, простой спектакль, с другой – достаточно символичный. Вроде бы все понятно, вроде бы все строго по классике. Но при этом достаточное количество образов, символов, которые присутствуют в каждой мизансцене, но на них не делается акцент.
Стоит ли идти туда со школьниками? Да! Опять же четко подобран баланс для зрителей разных поколений. И взрослые, и школьники – поймут. И школьникам будет смотреть спектакль интересно. Несмотря на то, что он идёт три с половиной часа – он вовсе не затянут. Нет ни пустот, ни ненужных пауз.
То есть кто хочет Чехова «таким, каким он должен быть» – пусть смотрит с этой точки зрения. Кому нужны режиссерские находки, символы, подтекст – тоже найдется, чем заняться. Все это присутствует в каждой сцене, но крайне ненавязчиво. Отдельный респект режиссеру за тонкое обыгрывание МХТовского символа «Чайки» на занавесе. Тонко, красиво, к месту.
Можно в данном случае достаточно долго обсуждать те или иные режиссерские находки, соглашаться или не соглашаться с ними. Наиболее спорным для зрителя персонажем в данном случае является Тригорин (Андрей Максимов). Во-первых – внешне и по манере одеваться уж слишком актер похож на Маяковского, а во вторых – Андрей Максимов (Тригорин) и Илья Козырев (Треплев) почти ровесники (разница в возрасте всего четыре года), что добавляет определенной пикантности. Во всяком случае, именно эту тему обсуждали зрители в антракте. Лично меня этот момент не напряг вовсе. Главное, что созданы образы, и в обоих случаях они получились. Ну, а кому сколько лет, уже не так важно.
Единственный упрек, который я мог бы адресовать Константину Хабенскому, заключается в том, что для одной из сцен он взял песню «Конь унес любимого» в варианте, где поёт исключительно Федоров. В то время, как в оригинале это дуэт Федорова и Хвостенко. По-моему, в оригинальном варианте звучало бы лучше и глубже и грубоватый голос Хвоста добавил бы дополнительных красок. Но это так, мелочь, актуальная скорее для любителей музыки, нежели театра.
В общем, режиссёрский дебют худрука МХТ однозначно удался. Ждем продолжения.
Осень закончилась знаковой премьерой — новая «Чайка» в МХТ. Константин Хабенский замахнулся сразу на символ театра в своей первой большой режиссёрской работе, что вызвало много споров (да, у тех, кто ещё ничего не видел, но пытался предположить). После премьеры — споров только больше, но равнодушие после спектакля точно отсутствует. Большая жизнь новой «Чайки» начинается зимой, сегодня — второй показ, тоже с аншлагом.
Я буду говорить только за себя (как обычно), о том, что увидела и как услышала. Всё же при всём прекрасном отношении к Хабенскому я все новые проекты смотрю «с нуля» и без авансов, спасибо предыдущему опыту. И по итогу я вижу огромнейшую работу, безграничную любовь режиссёра к постановке и отдельно к автору и бескрайнюю грусть одиночества героев, у которых вроде бы есть всё для счастья…
Ролик о спектакле ничего не говорит, но такой тизер очень крут сам по себе.
Если говорить о том, что видно глазами, то на сцене — масштабная декорация пристани, создающая атмосферу летнего отдыха и одновременно передающая привет декорациям Мейерхольда. Там же — шкаф, один из «приветов» Чехову, там же будут его ружья, стреляющие по беззащитным чайкам без особой цели. Чайка — слишком натуралистичная, будто действительно убитая птица, а не музейное чучелко и не явный реквизит. От этого — острее и больнее. Вид на озеро — проекция, которую включают и выключают герои, открывая и закрывая для себя и других горизонты. И центр событий — сарайчик, в котором Костя (сразу хочется добавить — Иночкин) прячется от взрослой жизни и где в итоге остаётся навсегда.
Действие проходит под пение Леонида Фёдорова и тоскливый собачий вой. На этом фоне не сразу понятно, что герои говорят без микрофонов, но да, режиссёр не искал лёгких путей. В итоге сила слов заполняет весь большой зал МХТ — без микрофонов.
А действие по итогу — только пьеса Кости Треплева по своей сути (сам текст Чехова лишь немного сокращён).
«Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно».
Это в «Чайке», а не только в пьесе Кости, есть душа Шекспира, а сам герой пытается бысть местным Гамлетом, чтобы быть хоть кем-то. Это в «Чайке» у каждого героя — душа, существующая в безграничной пустоте.
Герои вроде бы неплохо живут, у них есть, где красиво провести лето, с кем пообщаться, с кем завести отношения. Но никто никого не слышит, не видит, не замечает. Даже если небо упадёт на землю, они не заметят. У героев может быть всё, но их руки пусты, а любовь безответна, да и любовь ли это? До финала Кости — была ли у него жизнь? Живут ли герои? Это не жизнь, это только разговоры о себе, впечатления, которые никто не слушает, переживания, которые никто не уважает и не разделяет. Когда Нина и Тригорин сливаются в страсти за шкафом навиду у всех, на это не реагирует даже Аркадина. Когда одичавший от невзаимности Костя поедает убитую чайку, другие герои находятся рядом, но не видят и не понимают, не реагируют и не поддерживают. С виду спокойная и благополучная жизнь переполнена личными трагедиями, которые для других просто не существуют. Будто ничего не происходит, будто ничего и нет. Пусто… страшно…
Хабенский говорил до премьеры, что его «Чайка» посвящена женщинам и их переживаниям. Здесь героини проживают свои личные несчастья, и каждая «несчастлива по-своему». Законный брак не создаёт семью. Воля состоявшейся актрисы не создаёт отношения. Нахождение рядом и беззаветная любовь к другому не создаёт счастья. Биологическое родство не создаёт материнскую любовь и заботу. Ни у кого нет ни понимания другого человека, ни уважения его чувств. И Нина, и Маша слепы от своей любви и никак не хотят понять чувства своих мужчин. Аркадина заранее принимает все измены, вроде бы даже и не переживая. При этом никто и не принимает любовь, не видит её, не уважает, даже не пытается не разбивать чужое сердце. Детские травмы героев вырастают в целый новый, огромный и пустой мир.
На этом фоне хочу отметить роль Треплева (Андрей Максимов), который от скуки соглашается на всё предлагаемое Ниной, и так это болезненно, так не правильно…
После новой «Чайки» остаётся ощущение безграничной грусти — за героев, за нелюбовь, возможно, за себя… Время премьеры было выбрано идеально, на улице сейчас короткие дни без рассвета, серость, тоска… как дополнительные декорации к сюжету, который вроде бы происходит летом, но в душах героев — сплошной ноябрь. Но при этом ощущается и огромная любовь режиссёра к этим неповзрослевшим детям, чью историю он хочет рассказать и показать, понимая все их недостатки и всё равно любя. И эта любовь оставляет светлые чувства после всего просмотренного, ощущение, что и в случае нашей личной несчастливой истории найдётся кто-то, кто сможет полюбить любую неидеальность
Птицелов Хабенский
В принципе, для того, чтобы собрать под заметкой тонну лайков и комментариев, в случае с этой премьерой достаточно просто пересказать, что происходило на сцене за три с половиной часа. И гарантированно услышишь «браво»! Что иные театральные обозреватели тут же и сделали, вернувшись домой после первых публичных показов чеховской «Чайки», воплощенной в МХТ им. Чехова его нынешним худруком Константином Хабенским.
«Чайка» от режиссера-дебютанта в пересказе действительно звучит, как в той песне из «Обыкновенного чуда»: нелепо, смешно, безрассудно… но — не волшебно. Да, не волшебно. Хотя, казалось бы: «О, колдовское озеро!..»
Итак, краткий дайджест спектакля для офисной курилки: Треплев натурально бьется головой о стену и с первых минут появляется с пластырем на лбу, Заречная трахается с Тригориным за шкафом, Аркадина парится с Машей в бане, Тригорин — ровесник Треплева и вообще он — Жёлтый из «Слово пацана», а Шамраева играет артист-лилипут. Антракт. Костя, убив чайку, долго и жадно поедает её внутренности, а после блюёт в озеро, в которое чуть раньше справил малую нужду. Нина, собираясь ехать третьим классом в Елец, переодевается из немаркого в белое и обтягивающее. В финале, после того, как Константин застрелится в бане, где он до этого совокуплялся с Машей, Игорь Верник, простите, доктор Дорн обложит её (баню, а не Машу) всем, что горит…
Да, ещё артисты будут постоянно бегать по залу.
Да, у Треплева во время антракта внезапно вырастут космы и борода, и он станет похож на Александра Исаевича Солженицына (а, по мнению одной критикессы, на снежного человека).
А еще будет петь в записи Леонид Федоров из группы «АукцЫон».
А еще на сцене ненадолго появятся четверо детей. Кто они, откуда и зачем — понимай как хочешь.
И, наконец, в самом конце Сорин произнесет несколько реплик забытого всеми и заколоченного в пустом доме Фирса из «Вишневого сада». Артист перепутал пьесы?
Стоп! Хотя всё вышесказанное — правда, но выстебать и низвести до уровня треша можно любой спектакль. Тем более, уязвима продукция новичка в режиссере. Тем более, имеющего такой медийный вес и популярность, обреченного на повышенное внимание.
Почему Хабенский, которого, если верить ВЦИОМу, российский народ только что признал «актером года», вообще сел за режиссерский столик? Наигрался? Было что сказать? Нет. Оказывается, Константин Юрьевич не нашел режиссера, который согласился бы поставить «Чайку» в Художественном театре, и тогда он — цитирую худрука — «набрался наглости и пошел сам».
Свежо предание, да верится с трудом! Конечно, несколько заметных режиссеров, которым К. Ю. мог бы теоретически позвонить, покинули страну (Бутусов, Крымов, Кулябин, Серебренников, Молочников…), однако список оставшихся не менее внушителен. И от такого предложения, как поставить «Чайку» в театре, где она изображена на занавесе, можно сказать, «Чайку» на родине «Чайки» (забудем как недоразумение первую провальную постановку в Александринском театре в 1896 году), в трезвом уме и добром здравии не отказываются. И?..
Ну, а если и в самом деле в огромной стране нет подходящего режиссера, то почему бы не дать заезженной чеховской пьесе отдохнуть до лучших времен? Тем более, на большой сцене МХТ играют «Трех сестер» и «Дядю Ваню». Тем более, еще недавно в репертуаре театра была отличная «Чайка» в постановке талантливого литовца Оскараса Коршуноваса.
А с другой стороны, если и дебютировать, то по-крупному, не с пьесы же Александра Цыпкина (хотя именно его «Интуицию» Хабенскиий вместе с Данилой Чащиным поставили в 2022 году в «Современнике», так что какой-никакой режиссерский опыт у него есть).
Заведомо можно было предположить, что Хабенский сделает спектакль с актерской режиссурой, пригласив сильных исполнителей — молодых Илью Козырева, Полину Романову, Андрея Максимова, опытных Кристину Бабушкину, Анатолия Кота, Игоря Верника. Что он не будет претендовать на какое-то революционное прочтение. Что бережно обойдется с текстом. И что попытается оправдать чеховское определение жанра как комедии (скучно не будет) и эти пресловутые «пять пудов любви», о которых драматург писал издателю Суворину, рассказывая о работе над новой пьесой.
О чем «Чайка»? — спрашивали нас в школе. И мы отвечали: о неразделенной любви, о муках творчества, о неустроенной личной жизни, о несбывшихся мечтах, в том числе — мечтах о славе. Хабенский, как явствует из подзаголовка к его спектаклю, ставил «комедию о юношеском максимализме и других “прекрасных” человеческих качествах». Поэтому, вероятно, он омолодил почти всех персонажей. И как тут не вспомнить слова другого Костика из другой, нечеховской пьесы: «Молодость — это мгновение. Вы не успеете оглянуться, как я изменюсь. И не в лучшую сторону. Каким рассудительным я буду, каким умеренным стану я».
Кстати, одновременно с Хабенским свою версии «Чайки» выпустил другой Константин Юрьевич — Богомолов, она называется «Чайка с продолжением». Я её еще не видел, поскольку Богомолов не больно-то любит приглашать журналистов в свой государственный театр и, кажется, опять уволил пресс-службу. Но это уже другая история…
#новые_критики #чайка #чехов #мхт_чехова #константин_хабенский
Подписывайтесь на нас в соцсетях: